Маленькая хозяйка большой таверны

 – Вы что, собираетесь ее допрашивать?! На каком основании?! Она здесь пострадавшая сторона. Или же у вас на уме совсем другое?!

На это я застонала – причем уже не мысленно, а очень даже вслух, и Эдвард Блейз заметно напрягся.

– Прочь с дороги! – холодно заявил он Артуру.

– И не подумаю! – смело ответил тот, и я поняла, что сейчас мы зайдем в такой лес, что оттуда так сразу и не выбраться.

– Это мой брат, – пояснила я Высшему Магу, и мой голос прозвучал страдающе и довольно жалко. – Похоже, он немного переволновался и от этого не в себе. Артур, прошу тебя, никто не собирается меня допрашивать! – По крайней мере, не сейчас, добавила я про себя. – И намерения у господина Блейза самые что ни на есть… гм… целительские. Я ранена, Артур! Булыжник оказался не слишком лояльным к моему плечу, и теперь я не могу пошевелить рукой. Господин Высший Маг вызвался мне помочь, поэтому я предложила сделать это в своей комнате. Или же ты хочешь, чтобы он осматривал меня здесь, на виду у всех, разложив, как Леннарта, на общем столе?!

Этого брат не захотел.

Нахмурившись, он все-таки нас пропустил, но сказал, что будет рядом. Попытался было заявить, что станет присутствовать при осмотре, на что я приказала ему не дурить, потому что мне и без него плохо.

Эдвард Блейз со своей стороны порадовал брата еще одним тяжелым взглядом, едко поинтересовавшись, что именно заставило Артура Дюваля усомниться в его благих намерениях.

Судя по всему, для выяснения этого обстоятельства можно было угодить в цитадель на допрос, и брат все же сдался.

Заявил, что станет караулить под дверью, но если что, чтобы я немедленно его звала. На это я закатила глаза, внезапно поняв, что обзавелась цепным псом, ни с того ни с сего решившим встать на страже моей добродетели.

Ну что же, сказала сама себе, я здесь ни дня не прожила спокойно, так что не стоит и начинать!

…И уже очень скоро мы очутились в моей комнате, в которой маг зажег несколько светлячков, завив, что мне стоит немедленно показать ему пострадавшее место. Он же видит, насколько сильную боль оно мне причиняет.

И я, до этого в своем мире бесстрашно посещавшая гинекологов – причем большая часть из них была мужчинами, – внезапно поняла, что смущена до невозможности, хотя речь шла всего лишь о плече.

А еще я подумала, что сейчас мне предстоит скинуть жакет, а потом ослабить корсаж, чтобы вытащить из-под него рубашку. Затем следовало расстегнуть несколько пуговиц той самой рубашки, чтобы потом приспустить рукав.

Даже от мысли об этой процедуре мне было больно, но я все же прикусила губу и решительно потянулась к пуговицам жакета.

Тут маг провел рукой над плечом, и часть боли меня покинула – испарилась, словно ее и не было.