Малефисента. История темной феи

– Малефисента, прости! Мы бы ни за что не стали вредить твоим птицам нарочно, – прохныкала Флора.

Малефисента медленно раскинула руки в стороны. Черные рукава ее платья пугающе напоминали вороньи крылья.

– Где мои птицы?

– Мы не знаем! Честное слово! Чем хочешь клянемся! – истерично выкрикивали феи, задыхаясь от страха.

На холодном окаменевшем лице Малефисенты живыми оставались только ярко полыхающие желтые глаза:

– Ложь! Где мои птицы?! Отвечайте сейчас же!

– Нет! Не скажем, пока ты не уберешься отсюда и не откажешься от права исполнять желания! – бросила Мерривеза. – Мы не можем позволить тебе порочить славное имя фей, распространяя свою мерзость по другим королевствам!

– Так, хватит! – рявкнула Нянюшка. – Немедленно скажи, куда вы дели птиц Малефисенты, или я сама накажу вас!"

"– Ты их не тронешь, сестра! – заявила Фея-Крестная, выступая вперед и загораживая собой троицу. – Когда ты уже отступишься от этой пропащей девчонки?! Когда до тебя дойдет наконец, что эта Малефисента не принесет тебе ничего, кроме боли и несчастий?! Ты видела это еще той ночью, когда привела ее в свой дом. Ты заглянула тогда в ее будущее в этом мире и видела все до конца, но все равно настояла на том, чтобы взять ее к себе. Ты заботилась о ней, защищала ее, хотя знала, что она этого не заслуживает!

– О чем она говорит? – Гнев Малефисенты утих, глаза стали несчастными.

– Ни о чем, милая, ни о чем, – попыталась отмахнуться Нянюшка.

По щекам Малефисенты снова побежали слезы:

– О чем она говорит, Нянюшка? Что ты видела? Что я злая, да? Поэтому меня бросили?

– Да! Ты родилась во зле, и ты будешь нести в себе зло до конца своих дней. Ты уничтожишь все, что когда-нибудь любила! – заорала Фея-Крестная.

– Нет, Малефисента, не слушай ее. Это неправда! – воскликнула Нянюшка.

Сначала Малефисента почувствовала, как у нее закололо кончики пальцев. Потом это отвратительное ощущение быстро распространилось по всему ее телу, перейдя вскоре в мучительное жжение где-то внутри. Она вспомнила, что уже испытывала нечто подобное раньше, когда была маленькой – еще до того, как освоила телепортацию в свой домик на дереве, до того, как научилась контролировать свою злость. Но на этот раз все было иначе. Она сама стала иной.

– Малефисента, нет! – отчаянно закричала Нянюшка.

Мир в глазах Малефисенты стремительно почернел, а ее собственное тело невыносимо раскалилось от жара. Ей казалось, будто полыхающий внутри нее огонь сейчас спалит ее дотла. Но в тот самый миг, когда она уже не сомневалась, что пламя вот-вот вырвется наружу, ее тело внезапно раздалось вверх и вширь, став огромным, словно для того, чтобы вместить бушующий в ней гнев.