Малец

 — Сами должны научиться выделывать, нам это должно обходиться много дешевле, чем везти его из далека."

"С этого дня Мартин и занялся этим делом, и надо сказать работы двигались довольно споро.

* * *Митяй, проклиная свою непутевую жизнь, шел домой, сегодня его и еще троих таких же неудачников общество отдало на поселение в Сибирь. Как сказали, по царскому указу набирают крепкие семьи для отправки в земли Иркутские. А какая у него крепкая семья? Он сам да молодая жена, даже прикопить для жизни ничего еще не успели, проще говоря, избавляются от таких неудобных, как Митяй. И кто его тогда дернул за язык? Другие-то промолчали и вот он результат.

— Да как же в такую даль-то, пропадем! — Сходу заголосила жена. — Пожалели бы детей малых!

Да, детей было жалко, старшему всего пятый год пошел, а младшая только-только ходить научилась. И как же с ними теперь в дорогу? Хорошо еще, что общество обязано было крестьянина в путь снарядить, дать не старую лошадь, выделить крепкую телегу и снабдить доброй одежкой, а так совсем худо бы получилось, хоть ложись за околицей и помирай сразу, все ж без мучений будет. Однако, полностью отдаваться унынию Митяй не стал, наоборот у него появилась даже злость на сельчан — раз вы так со мной, так и я с вами также:

— Ты какую лошадь мне предлагаешь, она уже половину зубов съела, — рычал переселенец на старосту, — она и половину пути не пройдет, околеет где-нибудь на первой неделе. Сказано, лошадь должна быть не старой.

— Да чего же она старая-то, — возмущался староста, — еще года три ей работать.

— Путь сибирский тяжел и труден, поэтому и лошадь нужна хорошая.

— Тьфу, — староста волком смотрел на Митяя, но прав переселенец, и дьяк с приказа на его сторону в случае чего встанет, так что придется давать лошадь получше. И это только лошадь, а еще телега, одежда…

В результате долгого спора переселенец выбил у общества все, что было положено по указу и даже сверх того, что могло еще пригодиться в пути. Отправлялись в дорогу поутру в четыре семьи, под угрюмое молчание соседей, чуть отъехав со двора, Митяй остановился, повернулся в сторону дома, широко перекрестился с поклоном и двинулся дальше. На этом его прежняя жизнь закончилась, а как она повернется дальше неизвестно.

За неделю дошли до Тулы, здесь переселенцу выписали новую подорожную и влили в большой караван, телег на пятьдесят, таких же, как и он сам бедолаг. Скрип колес, крики детей, ночные костры, да окрики охраны из казаков становились неотъемлемой частью жизни на долгие месяцы пути.