Малец

На шестой в войско приехал Петр, его поездка в Новгород, наконец, сдвинула с мертвой точки военную бюрократию, так как вслед за ним прибыли подкрепления с обозом продовольствия, что было весьма кстати, так как большая часть съестных припасов была потеряна во время первого дня наступления шведов, и в полках начинался голод. И кстати, наши запасы продовольствия тоже закончились день назад, но выручала сеть, которую удалось приватизировать по счастливому случаю в тех сараях, где Лермонт держал оборону. Много ловить не получалось, река оказалась не слишком богата рыбой, но на пушкарей улова хватало.

Вопреки опасениям генералов, корить за проигранную битву царь их не стал, наоборот, его настроение сильно улучшилось, когда был детально рассмотрен ход двух дневных боев.

— Шведы многих с одного удара разбивали, а нас за два дня не смогли.

Правда чуть позже его радость немного уменьшилась, когда удалось установить истинную численность войск неприятеля, вместо активно поддерживаемых генералами слухов в пятьдесят тысяч человек, оказалось всего шестнадцать, однако в целом Петр все равно считал эту битву удачной.

— Карл теперь попал в западню, — радовался Петр, — наступать дальше он не может, и идти на Ригу, оставив нас сзади тоже, а к нам скоро еще полки подтянутся.

Таким образом у многих начало складываться впечатление, что под Нарвой победили вовсе не шведы. На третий день «празднования победы» вспомнили и об основных участниках войны, тут ему и доложили о батарее, благодаря действию которой смогли отбить особо яростные атаки шведов. Двух Андреев отыскали быстро и без разговоров потащили на царский суд.

— Что же мне с вами делать, служивые? — Нахмурился Петр, смотря на Лермонта и Раевского, стоящих перед ним. — Сказывали мне, что вы без разрешения шведов несчетное число побили. Так ли это?

— Побили государь, — вскинул голову сержант, — а случится свидеться, и еще столько же побьём.

— Так чего случай искать? — Хмыкнул Петр. — Вон швед за Наровой стоит, иди и бей сколько хочешь. Да только нам это сейчас без надобности. А приятель твой чего молчит?

— А чего мне говорить, государь, — пожал плечами Раевский, — за меня пушки все сказали.

— Да уж хороший сказ они шведам поведали, — кивнул царь, — но мнится мне, что мало кто после того сказа живым остался. Только мне тут говорили, что пушки твои дюже скоро тот сказ вели, как бы не в четыре раза чаще, чем другие могли, хоть и чугунные."

"— Пушки и впрямь чугунные, — подтвердил Андрей, — но выделаны в Сибири из особого чугуна, от того и бьют полным зарядом и от уксуса при охлаждении не трескаются. Скорую пальбу вели, от того, что заряжали не как все, а готовыми зарядами.

— Знаю эти пушки, — оживился Петр, — никак исполнили наказ сибирские заводчики.