Малец

На лошадь Мартин никогда раньше не садился и только сейчас осваивает сей универсальный транспорт передвижения, даже спустя две недели ему приходится несладко, может быть ему лошадь поменять? А то бывают такие особи, которые как специально в движении встряхивают седока, вынести путешествие на них может только очень подготовленный человек. Вообще-то я не хотел его с собой брать, но Патрик Гордон не оставил ему выхода, да и мне тоже, уж сильно старому наемнику хотелось чтобы я не остался без присмотра. Наивный. Хочешь повеселить Бога, расскажи ему о своих планах, насколько мне известно, Патрик Гордон скончается в следующем году, так же как и Франц Лефорт. Так что отрабатывать свои тридцать серебряников Мартину долго не придется, а мне он пригодится, ведь кто такие медики в конце 17-го века? Это, прежде всего подготовленные химики, и пусть их знания еще далеки от требуемых, лиха беда начало, натаскаем."

"Чуть впереди место занял бывший сотник, Любим Коровков, жертва интриг князя-кесаря. Какая кошка пробежала между ними сотник не говорит, но я догадываюсь, скорее всего Любим стал нежелательным свидетелем темных делишек Ромодановского. Случайно встретил его в Москве перед самым отбытием, и когда он стал окольными путями выпытывать у меня контакты с сибирскими купцами, я просто предложил ему отправиться со мной в далекий иркутский острог, где его сам черт не достанет. Сообщать, что умудрился в последний момент вписать его в подорожную не стал, так он хоть немного сторожится, а если не будет бояться, станет свои командирские замашки проявлять, а нам того не надо. Еще позади трусят четверо стрельцов, вина которых состоит в том, что они не смогли вовремя сбежать из Москвы. Ну, то уж не моя заслуга, это уже какие-то хитрые ходы Шеина, спас служивых от дыбы, и понятно, что не за красивые глаза. Интересно, какое задание им дал молодой генерал? Вряд ли в него входит слежка за мальцом, скорее всего Шеин хочет составить конкуренцию Ромодановскому и создает свою сеть осведомителей. Ну и пусть его, какое мое дело?

Да, забыл сказать, Гордон от щедрот своих ссудил бедному, несчастному, убогому аж двадцать рублей. Жаль, я надеялся на гораздо большую сумму, возможно благодаря мне история пойдет по несколько иному пути, не знаю в чем тут дело, но Петр не стал строить дополнительные пыточные в Преображенском. Подозреваю, что где-то я задавил не одну бабочку, и Ромодановский не смог акцентировать внимание молодого царя на роли Софьи в последнем стрелецком бунте.