Малец

М-да, откровенная скука Петра, это что-то и Меньшиков тоже ему под стать, будто два лимона зажевал — ну как же, там у немцев такие актеры играют, а что могут показать эти сиволапые. Ну-ну.

Не прошло и пяти минут, как смертная скука на лице царя сменилась легким интересом, а еще через десяток минут Петр впервые рассмеялся. Концовка спектакля, где Катерина показала, что внешняя кротость героини не отменяет проказ, царю сильно понравилась, и он уже хохотал без остановки, хватаясь за бока. Когда все актеры вышли поклониться публике, Петр махнул Гордону и что-то у него спросил, Патрик ответил, причем кивнул в сторону труппы, а дальше все как в фильме, «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться», только в роли знаменитого разведчика Исаева оказалась Катерина. Что там происходило дальше, мне видно не было, так как прогнали из комнаты. Фух, ну, вроде отстрелялись, теперь ждем удобного момента, вроде как сейчас раскручивается маховик репрессий, Гордон на время попадет в немилость и ему будет вовсе не до какого-то там мальчишки, сбежавшего на родину."

"Актеры на радостях, что отыграли удачно и получили свободу, тут же побежали в кабак, а я решил проведать Сопикова, дюже интересно как у него там идут дела, да заодно предупредить, что скоро по Москве начнутся грабежи стрелецких семей, а под этим прикрытием будут и купцов зорить, а потому не стоит экономить на охране, а лучше вообще объединиться с соседями и держать оборону против банд. Хорошо посидел у Купца, рассказал ему все новости, сказал, что видел царя, поделился своими опасениями. В свою очередь Федор, его племянник, поделился информацией по поводу торговли сладкой продукцией, оказывается не учел я оборотистости купцов калашного ряда. Пока они не могли организовать конкуренцию Сопикову, то и не обозначали себя, а как пошло зерно нового урожая попытались наехать, но Иван Илларионович оказался не робкого десятка, отпор дал знатный, мало того, что нанятые им… Э… люди сумели поколотить нападавших, так еще и в ответ прошлись по лавкам конкурентов. Сейчас установился хрупкий мир, одна сторона решила не париться из-за одного выскочки, другая удовлетворилась достигнутым равновесием.

Уходил от купца когда стемнело, специально, хотя домашние Сопикова настойчиво уговаривали меня не рисковать, мол, по Москве татей много развелось. Глупые, да мне в ночь гораздо безопаснее, чем днем, все эти гоп-стопы по темным переулкам видят в темноте гораздо хуже меня, следовательно, бояться надо не мне, а им. Когда подходил к немецкой слободе услышал слабый стон, доносящийся из большой канавы у ручья. Пошел смотреть, кто это там решил устроиться на ночлег, хоть до снега еще далеко, но ночи холодные.