Малец

Но это если бы спрос был как в зиму или в начале весны, но люди стали зерно скупать быстрее, и поэтому купцы говорят еще две недели и торговлю хлебом закроют. А сам я думаю, что князь уже на днях торговлю прикроет, введет хлебный завет, продавать по дворам станут. — Глаза купца распахиваются в негодовании, поясняю. — Напротив клада караул с преображенцами разместили, видимо хлебного бунта опасаются, а раз так, то не сегодня так завтра будет объявлено о хлебном завете.

М-да, смотреть на купца жалко, он же надеялся на спекулятивных ценах куш срубить, а тут такой облом ему от Ромодановского.

— Тут проходил мимо подворья Семена Дорохова, так он срочно остатки зерна распродавал, — подлил я масла в огонь, — а у него брат в хлебном приказе. Вот только не понятно мне чего это вдруг они суетятся, что сейчас зерно продать, что позже его в приказ сдать, цена-то будет одна.

Но видимо купцу все понятно, это я понял как он в отчаянии манул рукой.

— Что? Хлеб будут под налог выкупать?

Купец кивнул, вот это да, продразверстка во всей красе, но если учесть, что хлеба у купца полный склад, он налог может лет десять потом не платить.

— Ну тогда придется до нового урожая держать, — чешу в недоумении затылок, — но то в убыток будет, примерно треть от прежней цены.

Ладно, нечего голову ломать, решил купец рискнуть да пролетел, но для него это не смертельно, считай немного он и потерял, вся эта его затея могла принести в лучшем случает дополнительного дохода процентов двадцать от того что имеет. Стоило ли ему из-за этого столько копий ломать.

— В слободе замятня, — продолжаю нагонять страху, — солдаты с Преображенского пытались жалобщиков из стрельцов сыскать. Как всегда никого не нашли, пока по первым домам шарили, все задами из слободы ушли. Рядом с немцем видел Любима Коровкова, а он человек Ромодановского, значит, дело политическое и думаю, в скором времени грянут большие события.

Ну, вот, вроде бы доклад закончил, работодатель удовлетворен и сидит размышляет. Но долго размышлять ему давать нельзя, а то опять будет пытаться перевесить на меня свои обязанности.

— Иван Илларионович, — позвал я купца и, дождавшись пока он выйдет из лабиринтов своего сознания, продолжил, — пора Федора, твоего племянника, к себе зазывать.

Взгляд купца потемнел.

— Знаю, что дело не мое, — поспешил успокоить Сопикова, — а все же подумай хорошо, твой недуг, чем дальше, тем больше проявляется, и неизвестно когда болезнь отступит. Помощники у тебя дельные, тут уж ничего не скажешь, и в случае чего разорения не допустят и дочерей без копейки не оставят. Но все ж они не родственная кровь, а Федор к делу интерес имеет, подучить его, и будет тебе в деле опора.