Малец

— Хотели, да не отписали, — снова возразил стрелец, — а ты предлагаешь за всех слово держать не спросивши.

— Так на что нас выбрали? Чтобы мы делом в Москве занялись, а не лаялись тут по кабакам.

Уступили стрельцы напору, хоть и не хотели они изначально к Софье с челобитной идти, но уговорил черт языкастый Ванька Межин. Да и как было не поверить служивому, ежели он сам вызвался к Софье челобитную доставить, только троих с собой просил отправить, одному, мол, трудно будет охрану преодолеть.

— Ну? — Ромодановский вперил глаза в сотника, как только тот плотно прикрыл дверь.

— Написали стрельцы челобитную Софье, — кивнул Любим, — с самой царевной не встречались, но через Марфу, сестру, передали.

— Вот, оно как, — напрягся князь, — ответное письмо было?

— Нет, не писала им Софья ничего.

— Ну, того мы знать не можем, — тут же возразил Ромодановский, — а человечка своего пришли, надобно его слова в бумаге записать. И к Гордону езжай, пусть преображенцев в Москву ведет, да имает всех выборных от полков стрельцов, скажешь измена.

Дождавшись, когда сотник выскочит со двора, князь вызвал своего подручного:

— Сегодня должен здесь один из стрельцов появиться, — заявил он ему, — так ты его в подвал сразу определи, да Сашке Вялому скажи, чтобы крепче вязал, не должен он отсюда ни при каких случаях выбраться. А я вечерком навещу татя, поспрошаю на дыбе, уж слишком много вопросов к нему накопилось.

Иван Менжин заявился на двор Ромодановского в аккурат после полдня, охрана его пропустила без особого выяснения кто, да откуда — заранее предупредили.

— Ну, пойдем к князю, служивый? — Встретил его у дома-дворца порученец Ромодановского. — Хочет он тебя поспрошать кое о чем. За мной иди.

Они прошли на задний двор и двинулись к крепким постройками из толстых бревен:

— Так это, а чего князь не в доме? — Забеспокоился Иван, уж слишком подозрительным ему казалось, чтобы князю приспичило тащиться на задний двор.

— А, — махнул рукой провожатый, — в доме князь живет, а здесь службу исполняет. Да ты не тушуйся, сейчас сам все увидишь.

Увидел. Как только стрелец перешагнул порог, с боков на него навалились крепкие солдаты преображенского полка, завернули руки назад и согнули в три погибели.

— За что, братцы? — Завопил он. — Нечто я чего не так сделал?

— Тоже мне братец нашелся, — хмыкнул порученец, схватил какую-то тряпку с лавки, за волосы вздернул голову страдальца вверх и запихал ее Ивану в рот, вместе с клоком попавшей заодно бороды, — помалкивай пока, речи вести будешь, когда спросят.

Дальше стрельца повалили на землю и веревкой перекрутили руки, да так перекрутили, что буквально через минуту они потеряли чувствительность.