Малец

Утром ветер стих и мороз завернул пуще прежнего, даже сучья с деревьев стали отлетать сами по себе с громким треском:

— Сердится мороз, дерево ломает, — сделал вывод Любим, — но все-равно после полдня выходим, тут должно быть недалеко, два десятка верст осталось. Затаскивайте седла, если их немного не отогреть, коней не заседлаем.

Сколько пробыл снаружи Архип? Всего ничего, пока подавал внутрь убежища седла, а студеный без меры воздух, точно гнус успел вцепиться в лицо, и зубы заныли как от родниковой водицы. В этот момент малец, не обращая внимания на мороз, стал таскать сучья для костра, намереваясь чего-то там готовить:

— Васька, давай в тепло, — крикнул Архип, но тот махнул рукой, поджигая содранную с ближайшей березы бересту. Стрельцу осталось только сплюнуть и закрыть кошмой узкий вход в шалаш.

Впрочем, уже через час пришлось сменить гнев на милость, так как подросток просунулся в убежище с котлом исходящей паром каши:

— Мороз звенит, — сообщил он сотнику, — нельзя в такую погоду на дорогу выходить, дых сожжем.

— Чего? — Вытаращил глаза сотник. — Как это сожжем?

— Да так и сожжем, — кивнул малец, — мороз когда звенеть начинает? Когда он дюже лют становится и горло на раз студит, да студит незаметно, а когда замечают уже поздно становится, сухонь уже привязалась.

— И что? Считаешь еще одну ночь надо сидеть? А коней чем кормить, овса-то на треть торбы осталось?

— А что кони, — возразил малец, — мы их до сего дня сыто кормили, до завтра легко протянут. А вот если сейчас двинемся и коней и себя поморозим, а завтра небо затянет стужа и кончится.

Любим, сразу мальцу не поверил и выскочил проверить наружу. Вернулся он довольно быстро:

— Ну, если завтра мороз ослабнет, тогда конечно, — ворчал при этом сотник, однако свою команду готовиться к выходу отменил.

Следующим днем небо действительно затянуло хмарью, вниз посыпался мелкий колючий снежок и стужа отступила. В путь отправились как и запланировали примерно во второй половине дня, хотя черт его знает, солнца не видно и точно время определить невозможно. Дорога оказалась неожиданно трудной, только теперь до Любима дошло, что в решении переждать стужу не обошлось без промысла божьего, могли бы не дойти. А еще, чего странного он заметил, что тот малец, которого они везли с собой, переносил путешествие куда легче, чем умудренные опытом мужи. Когда все на привале валились с ног, тот успевал развести костерок, наварить крепкого взвара, да еще разнести по служивым. Откуда у него силы берутся?

— Слышь, Васька, — как-то спросил его Архип, — вот всех нас здесь от холода крючит, а тебе все нипочем, почто так? Или все сибиряки научены стужу не замечать."

"— Сибиряк это не тот, кто не мерзнет, а тот, кто хорошо одевается. — Тут же выдал подросток.