Малец

Ладно, подаваться в бега смысла нет, если что-то очень серьезное, то возьмут в оборот родных, сам на свет божий выползешь, а если не серьезное, то и нечего тогда по углам дрожать. Но по своей воле в пасть медведю, в смысле в приказ, лезть не стану, прибежит посыльный, вот тогда никуда не денешься, а пока схожу-ка я к Игнатию, пожертвую на богоугодные дела денежку, да заодно пожалуюсь на произвол в отношении сироты.

Торг за объем взя… э… пожертвований был в самом разгаре когда в храм тихо проскользнул посыльный, естественно нашу «доверительную» беседу он прервать не мог, но и ждать тоже, поэтому он, не колеблясь, отловил служку и отослал его к Игнатию.

— К воеводе, говоришь? — Хмыкнул Игнатий, когда служка нашептал ему в ухо, и, посмотрев в сторону посыльного, жестом руки подозвал к себе. — Скажешь Евстафию Ивановичу, что я сам с отроком приду, мне тоже перемолвиться с ним надобно.

Ну, вот, добился чего хотел, что Игнатий не отступится в случае серьезного наезда на меня, я был уверен, это когда Савелов здесь верховодил, служитель церкви авторитета не имел, а при Перфильеве Игнатий за авторитет церкви бился без уступок. Теперь у него бзик такой — в отсутствии жесткой власти церковь должна быть впереди, на лихом…. Нет, это уже перебор, просто настрадавшись при предыдущем воеводе, Игнатий дует на воду и по всякому поводу лезет со своим особым мнением, и обязательно добивается, что бы это его особое мнение было учтено. Кардинал, млин, местного розлива.

Вот это да! Такого я никак не мог предположить, вот как вы думаете, какого лешего меня потащили в приказ? Думаете из-за фарфора? Неа, даже словом не обмолвились. Из-за меди и самоваров? Тоже мимо. Вот ни за что не угадаете. А на самом деле им понадобился Васька-дурак, чтобы отвезти его в Москву и представить как диковинку, мол, вот дурак с рождения, а как копытом его стукнуло, так в ум и въехал, да не просто въехал, а на красном коне. И сказки добрые рассказывает, и иногда умные мысли излагает.

Все, приплыли, картина Петрова-Водкина во всей красе. Причем спорят с Игнатием не о том, ехать или не ехать, а о том каким образом меня туда отправить, толи с монастырским обозом, толи с купеческим, или вообще своим ходом. Зимой!? В мороз!? Совсем с дуба рухнули? Они чего надеются до Москвы довезти, мой хладный труп? Так я не согласен. А вот тут облом, моего мнения никто даже не подумал спрашивать, так же как и мнение моего отчима. Вот такие пироги, а стоит мне своеволие проявить, спустят шкуру в прямом смысле этого слова."

"Окончательное решение было очевидным, но почему-то было озвучено в самом конце, сотник решил не рисковать, и забирает меня с собой на третью седмицу, как реки станут.