Малец

И, наконец, последний фарфор «с красной» росписью достался боярину Хованскому, тут уж пришлось попотеть, уж больно прижимисты оказались подручные князя. Сервизы с синей изразцовой росписью, в количестве шести штук, были выкуплены представителями немецкой слободы по цене от трехсот до пятисот рублей.

Под конец второго дня Гандыба пристроил несколько оставшихся самоваров на реализацию соседям по бизнесу и окончательно покинул торговые ряды. Уже вечером они с приказчиком и двумя помощниками, в откупленном на время нахождения в стольном граде доме с небольшим двором, подвели итог.

— Иван Федорович, двенадцать пудов серебра, — сообщил приказчик купцу, — да сказали бы мне, что такие деньжищи можно за два дня с товара выручить, ни за что не поверил бы. Делать-то чего теперь с этим будем? Ну, на пару пудов можно товару прикупить, тканей там, красок заморских…, а остальное везти в Иркутск придется, надо бы охрану хорошую нанять.

— Охрану-то? — Гандыба вытер неожиданно проступивший пот со лба. — Это да, надо нанять, а то мы и из Москвы можем не выехать, знаю, вид серебра многим глаза застит, разума лишает. Но будем надеяться Бог не оставит нас без защиты.

При последних словах мужчины дружно перекрестились.

— Пойду завтра в приказ, — меж тем продолжил купец, — надо прошение на патент по выделке стекла подать, Васька Дежнев просил, и треть своей доли на это выделил. Так что, даст Бог, не так уж много серебра назад придется везти.

— Иван Федорович, ты сейчас про кого?

— Так известно про кого, — ухмыльнулся Гандыба, — про Ваську горельца.

— Тю-у, — удивился приказчик, — а не велика ли честь его по фамилии привечать?

— Ты, Лексей, вроде бы и не дурак, но иногда с умом не дружишь. — Вздохнул купец. — Вот сколько мы в Москву своего товара привезли?

— На триста рублей.

— Вот, а чужим товаром наторговали больше чем на семь тысяч. Да я за такую благодать буду Ваську, не Васькой звать, а Василием Алексеевичем и вас всех, шельмецы, заставлю. И чтоб ни один волосок без разрешения с его головы не упал.

Приказ встретил купца длиннющей очередью и скученностью писцов, причем столы последних были полностью завалены свитками, так что писать им приходилось используя в качестве опоры под свиток свои бедра.

— Вот же, — купец озадачено теребил свою бороду. Давая обещание мальцу он никак не ожидал таких трудностей, да тут только для того чтобы прошение дать, нужно будет целый день потерять, а уж решения придется до холодов ждать. Нет, надо решать эту задачку как-то иначе. Иван Федорович внимательней присмотрелся к обитателям приказной избы и, через некоторое время его глаз зацепился за то, что должно было помочь ему в нелегком деле выделки нужной грамотки.