Малец

Странно, но главный вопрос так и не был до сих пор задан, неужели и дальше не спросит? Однако купец меня не разочаровал:

— Ну а мне тогда для чего об этом поведал? — Прищурился Гандыба.

— А как же, Иван Федорович? — Картинно развожу руки. — Товар есть, а покупателя нет.

— Ах, вона чего, — хмыкнул купец, — тогда только под продажу, и моя часть с того немалой будет.

Я вздохнул — вот и начался торг, но зря Гандыба надеется на этом с меня лишнее поиметь, прежде чем к нему идти, я почти всех караванщиков обошел и точно знаю, чего, как и почем."

"Торговались на этот раз очень долго, по рукам ударили, кода солнце опустилось за горизонт, и все потому, что на этот раз я отказывался брать у купца товар и требовал оплату деньгами. Вообще-то мне понятно, почему купец не хочет расплачиваться деньгой, просто для него это упущенная выгода. Так бы он набрал товаров на эти деньги, накинул свой процент да привез сюда на реализацию, а на деньги процент не накинешь. Но местным товаром я и так обеспечен, а вот деньгами не очень, и своих не достанешь пока доход не объяснишь, так что деньги и только деньги, здесь они стоят больше своей номинальной стоимости.

— Значит, договорились, — подвел итог купец, — к концу февраля ты готовишь фарфору на три воза, два воза с простой росписью, с китайским зверем, и один воз с красной, золоченой, да такой, чтобы не стыдно было и знатным боярам продать.

— Договорились, — подтвердил я результаты наших торгов, — а с тебя, если получится, патент на стекло, на его выкуп можно потратить до трети моей доли. А будут требовать больше, то патент не нужен.

— Да зачем тебе это? — Стал увещевать меня Гандыба. — Монастырским-то понятно, они смальту в Москву без пошлины провезут, а нас-то в Томске обдерут как липку.

— Так я на смальту не замахиваюсь, будем стеклярус лить, а его пока никто пошлиной не обнес.

— А сможешь? Это не просто стекло варить, это же заводик ладить надо, люд мастеровой знакомый со стеклянным делом искать.

— А чего его искать? — Пожимаю плечами. — Сами напросятся.

— На каторжника надеяться — себя не уважать. — Изрек купец.

Опля, а это уже интересно, оказывается купцам все известно о Залепине. Где-то у Зосимы сильно течет, но это уже не мое дело, вернее мое, но именно такое, на которое я и рассчитывал. Замечательно, теперь, когда появится мастерская, вопросов под чьей она крышей не возникнет, а когда возникнет, будет уже поздно.

— Не каторжник он, отмолил грехи. — Ляпнул я, закрепляя уверенность Гандыбы в своем предположении.

Ладно, — махнул рукой купец, — как знаешь. Знак мастеров на фарфор не забудьте ставить.