Плохие мальчики не влюбляются

— И что теперь делать?!

— Подождем, пока нас найдут.

Ставлю книги на пол, беру ее за руку.

— В читальном зале удобные диваны, — веду в нужном направлении.

— Ты же не подстроил это все, Дагер?

— Нет. Но мог бы, подстроил, — смеюсь я.

— Мерзавец… — беззлобно вздыхает Динка.

Глава 36. Стоящие слова

РафаэльОчень надеюсь, что Алла не спохватится сразу же. А еще, что телефон в моем кармане не зазвонит! Потому что его же «нет». Аллигатор меня покусает за это.

— Ты не знаешь, где включается свет здесь?

— Вероятно рубильником в щитке. Но где щиток, я не знаю.

Усаживаемся на кожаный диван.

— Холодно как стало… — ежится Дина.

Днем уже тепло, и все ходят раздетыми. Но к ночи температура сильно падает. В библиотеке и правда прохладно.

— Иди сюда, поближе, — подхватив за талию втягиваю в объятия, к себе спиной. — Я тебя погрею.

Расстегиваю худи, запахивая его на ее плечах.

Казалось бы, это так просто — чуть развернуть ладонью ее лицо и поцеловать. Темнота этого требует! Но попробуй поцелуй при наших вводных. И я тоскливо вздыхаю, касаясь щекой ее ушка. Веду костяшками по ее плечу.

— Раф… — настороженно.

— Что? — прижимаю крепче за талию.

— Ты меня трогаешь.

— Это неприятно?

— Неприятно, — вздыхает она. — Вы же там играете, я знаю.

— Я — нет. Но ты права — игра в разгаре. На меня тоже ставят, — признаюсь я. — Но они идиоты… Игра провалится. Они думают, все самое интимное происходит в койке и жаждут этого. Но, на самом деле, все самое интимное происходит не там. Это случается там, где они не способны увидеть.

— Где?

Ловлю кисть, прижимаясь к ее пальчикам своими. Ладонь начинает пульсировать. Дыхание сбивается…

Надо говорить что-то стоящее, настоящее. Иначе до Царевой не достучаться. Она реагирует только на вскрытие. Как там, на зеленом диване. И я ныряю в себя поглубже. В ту свою часть, что давно мной была забракована и подтерта.

— Все самое интимное — на кончиках пальцев… В ладонях… В дыхании… В не сказанных словах.

Чувствую, как она замирает, прислушиваясь ко мне.

— Игра… Она не про это. Игрокам этого не увидеть, у них еще такие органы чувств не отросли. А то, чего они жаждут увидеть — не произойдет.

— А у тебя это было. Мне так казалось… Это — «на кончиках пальцев», — задумчиво шепчет Дина, исследуя мою горящую ладонь.

А у меня было, да. Но это скорее обламывало. Не крутая штука. Уязвимая, тонкая… А еще очень болезненная, если безответная. Брат меня троллил за это. А мне хотелось быть таким, как он. Уверенным в себе сердцеедом, прохладным, небьющимся на осколки от каждого порыва эмоций. Дан был «крутой». Девчонка, которая мне нравилась была по уши влюблена в моего брата. Естественно — безответно. Ну, может и не влюблена. Но готова была душу продать за его внимание. Продала чуть подешевле. Мне.