Мальчик в свете фар

Парни в спортивных куртках покосились на него, но теперь это не имело значения.

– Звук, – пробормотал он снова, показав на пульт.

Луна наконец поняла, о чем он.

– Сейчас мы находимся у средней школы Хедрум в Ларвике, – сказала женщина с логотипом ТВ-2 на куртке. – Где работает главный подозреваемый, по словам полиции.

На экране побежала строка, белый шрифт на красном фоне.

Сучий местный полицейский участок.

Мунк будет в ярости.

– Что такое? – взволнованно спросила Луна.

В отдалении снова зазвонил его телефон.

– Мне надо на работу, – промямлил он, садясь мимо барного табурета.

Он видел, как падает на пол, попытался удержаться, но руки не слушались.

Красивое лицо Луны склонилось над ним, парни в спортивных куртках поднялись с мест.

– Мне надо в участок, – прогундосил он, пытаясь встать, но ноги тоже не подчинялись.

– Я все же позвоню Катрине.

А потом музыка вдруг исчезла, оставив Карри одиноко лежать на холодном полу.

Приходской священник Пол Мэллей сидел в исповедальной кабинке в соборе Святого Олава и размышлял о том, что, может быть, это все же была не такая уж и хорошая идея. Утренняя служба закончилась, и, видимо, прихожанам было уже не до исповеди, им нужно еще добраться до работы. В большом помещении церкви стояла абсолютная тишина. Звук тишины отвлек его от этого прекрасного одухотворяющего пространства, которое так много для него значило.

Собор Святого Олава. Для него, без сомнений, это был самый красивый собор в стране. Именно здесь пять лет назад его посвятили в дьяконы, а шесть месяцев спустя – в священники. После непродолжительной работы администратором прихода в Лиллехаммере его позвали назад, и теперь он и приходской священник, и ректор в общине собора. Пол Мэллей не мог желать для себя лучшего пути, чем тот, что избрал для него Господь. Исторически католическая община в Норвегии не могла сравниться с протестантской, но в последние десять лет все немного изменилось. Во многом благодаря мигрантам, теперь у них были собственные еженедельные службы на польском и вьетнамском, но и количество норвежских прихожан значительно возросло. Теперь Пол Мэллей вел, конечно, с помощью дьяконов и капелланов, целых три мессы каждый день: в восемь, в одиннадцать и в шесть. И примерно неделю назад у него возникла идея внести в эту программу изменения. Не в самих службах, нет-нет, для них время было выбрано очень верно. Утренняя служба, обеденная и служба после работы. Так его ученики могли сами решать, когда в их плотном графике рабочего дня им удобнее посетить Господа.

Нет, конечно, ученики – неправильное слово. Пол Мэллей слегка улыбнулся самому себе. Только у Иисуса были ученики, и тем не менее так ему иногда казалось – что паства принадлежала ему.