Мальчик в свете фар

– Дистанция? – переспросил Мунк, но тут же догадался, о чем речь. – От матери?

– Да, – кивнул психиатр. – Физическая дистанция – это, конечно, еще не все, но она важнее, чем многие полагают.

– Она знала об этом? – спросила Миа.

– Что вы имеете в виду?

– Вивиан. Когда пришла к вам. Она осознавала, что больна?

– Отчасти. Вообще, она пришла, чтобы справиться с симптомами, но обычно все так и начинается.

– Какими симптомами?

– Расстройство пищеварения, прежде всего, но это очень часто бывает с людьми ее профессии, поэтому прошло некоторое время, прежде чем я понял, в чем действительно дело.

Миа уловила гордость в его голосе.

– У вас много пациентов с такой проблемой?

– К сожалению, о других пациентах я говорить не могу, – сказал Риттер с улыбкой и снова с этим слегка надменным взглядом.

– Я не имела в виду конкретно, я только…

– Как я уже сказал. Та бумага, которую вам подписали, дает вам доступ только к данным Вивиан.

– Она много говорила о своей матери? – спросил Мунк.

– Поначалу – нет. Но постепенно – да, разумеется. Это было необходимо. Да, для нее это было болезненно. Она любила свою мать больше всего на свете. Это сложно, не правда ли? Увидеть, что именно этот человек нанес тебе больше всего вреда?

– Она когда-нибудь называла имя Реймонда Грегера?

– О да, несколько раз.

– С гневом, отчаянием, она ведь знала все, что рассказала мать. Она даже хотела его убить.

– О да, конечно, я советую это всем моим пациентам.

– Что вы имеете в виду? – спросил Мунк, бросив взгляд на Мию.

– Само собой, не буквально, – улыбнулся Риттер и снова снял очки, – но это важная часть моей терапии.

Риттер издал смешок.

– Хороший способ избавиться от животного, с которым мы не можем покончить внутри себя, как вы считаете? Если вы меня спросите, я скажу, что имел большой успех именно в этом методе.

– Могу я спросить, как это происходит? – поинтересовался Мунк.

Риттер опять улыбнулся.

– Ну, по-разному. Иногда мы разыгрываем по ролям. Иногда пациенты расписывают убийство на бумаге. Кто-то рисует. Все зависит от того, что подойдет конкретному человеку.

– А что сделала Вивиан? – спросила Миа.

На мгновение Риттер замолчал.

– Слушайте, мы так далеко не зашли, но были на пороге. Она планировала танец.

– Танец… смерти? – спросил Мунк, сморщив нос.

– Вы ведь не видели, как она танцует?

– А вы? – спросила Миа.

– О да, много раз. Она была, как бы это выразиться? Совершенно особенной. Возвышенной. Это действительно потеря для мира, что ее больше нет. Она могла достичь всего, что пожелает. Видеть ее на сцене было… нет, это невозможно описать словами.

Мунк снова бросил взгляд на Мию, и она опять отлично поняла, что он имеет в виду.

Лежавший на столе телефон уже некоторое время вибрировал. Риттер надел очки и взглянул на него.