Хороший мальчик

Блейк – такой парень, что когда он влюбляется, то очень сильно. До сегодняшнего дня я ни разу не слышал, чтобы он говорил о ком-то так, как о тебе."

"О боже. Комок встает в горле, когда я думаю, как хорошо Блейк обращался с бывшей. Господи, я надеюсь, что не облажаюсь. Не могу отрицать, что я, по словам брата, боюсь серьезных отношений. Самые долгие отношения продлились девять недель, и посреди них были двухнедельные весенние каникулы.

– Я буду для него хорошей девушкой, – тихо говорю я.

Джейми улыбается, и в его взгляде нет никакого осуждения. Если повезет, то это не изменится.

Брат оставляет меня у общежития, и я торопливо переодеваюсь. Вайолет сидит в комнате на кровати.

– Эй, как прошли каникулы? – спрашиваю я, выскальзывая из вчерашней одежды. Беру рубашку и надеваю ее, а потом замечаю, что она молчит. – Вайолет? – спрашиваю я, поворачиваясь. – Ты в порядке?

У нее красные глаза.

– Я сходила на встречу.

– Уже? – Я сую ноги в чистые брюки. – Неужели все прошло плохо? – Представить не могу, чтобы соседка завалила экзамен. Мисс Всезнайка хорошо к нему подготовилась.

– Я получила четверку за фармакологию, – признается она, всхлипывая.

– Боже, хотелось бы мне «отлично», – говорю я, находясь в поиске носков.

– Мама меня убьет.

Это привлекает мое внимание.

– Почему? Это же абсурд.

Вайолет вздыхает.

– Я выслушаю лекцию о том, как мы должны подавать пример. Семейство Смитов сотню лет показывало мастерство в медицине и бла-бла-бла.

– Стой, что? А с тобой это как связано?

– Через эту школу. Через это место. У родителей раздутое мнение о нашей важности.

Я обдумываю это, надевая носки. Школа медицины и сестринского дела имени Смита всегда была для меня просто названием, выгравированным на известняковом фасаде.

Но… соседку зовут Вайолет Смит.

– Вот блин. Ты та самая Смит?

Она несчастно кивает.

– И четверка – это конец света, потому что над дверью висит твоя фамилия? – Я пытаюсь вникнуть в проблему, но через десять минут у меня самой встреча.

– Вот и накрылась весенняя поездка на Багамы, – обреченно констатирует Вайолет. – Я так ее ждала.

– Мне жаль, – искренне говорю я. Я чувствовала давление своей семьи, это уж точно. И я даже почти уверена, что заслужила его. – Но ты должна гордиться ради самой себя. Они не смогут лишать тебя поездок вечно. У тебя есть собственная жизнь.

Она сквозь слезы меня благодарит, на что я с трудом успеваю ответить. Я хватаю пальто и рюкзак, надеваю ботинки и убегаю.

На полпути к кабинету директора меня осеняет. Если Вайолет получила четверку, то насколько строго оценивали работы? Вот так просто уверенность, которую я почувствовала этим утром, испаряется. Когда я открываю дверь в кабинет директора, у меня дрожат колени.