Малая: Жизнь после тебя

Разве он может после такого физически мне навредить?

— Поговорим, как до места доедем, — бросает Андрей, не поворачиваясь.

Скрипнув зубами, я смотрю в окно. Закатывать истерику означает признать свой страх и свою слабость, чего делать точно не стоит.

Незаметно достав телефон, я набираю сообщение Северу:

Андрей приехал. Куда-то едем.

И едва мне стоит ткнуть в кнопку отправки, машина так резко тормозит, что я с размаху ударяюсь лицом во впереди стоящее кресло. Ослепнув от острой боли в носу, я хочу возмутиться, однако в ту же секунду пассажирская дверь распахивается, и Андрей грубо выхватывает у меня мобильный.

— Охерела, сука, — зло выплевывает он, запихивая его в карман.

Трясущейся рукой зажав переносицу, я наблюдаю, как он возвращается в водительское кресло и снова дает по газам. Паника и ужас за мгновение сковывают тело. Он назвал меня сукой. Человек, который флиртовал со мной и шутил. Без разрешения забрал мой телефон.

— Себе же хуже сделала, идиотка. — бормочет Андрей. — Думала, меня как пиздюка можно турнуть, пообещав копейки? Ты кто, на хуй, такая, сопля тупорылая? Вообразила, что раз дочь Мудрого, то тоже кинуть всех сможешь? Договорились же по-человечески, но тебе же переобуться понадобилось…

— Ты меня не правильно понял, — истерично тараторю я. — Обстоятельства изменились, и мне попросту не из чего тебе платить. Я могу раздобыть только часть денег, и половину их них собиралась перевести тебе…

— Уговор был на то, что возвращаешь общак и тебя никто не трогает, правильно? По логике вещей, если ты общак не вернула, то с людей и взятки гладки. Я же тебя еще в самом начале спросил: без кидалова? Ты башкой покивала. Я своим уже пообещал, а я слово держать привык. А тут выходит, что из-за тебя своих подвожу. А они за это жутко как разозлятся.

— Я могу с ними поговорить и все объяснить… Деньгами можешь с ними поделиться. Там хватит…

— Поговорить попробуй, — Андрей недобро ухмыляется в зеркале заднего вида. — Сейчас как еще пару обиженных человечков заберем.

Отчего-то в этот момент мне становится по-настоящему страшно. Так страшно, тело парализует и пропадает речь. Не знаю, почему в фильмах в критических ситуациях героя реагирует бурно и молниеносно. Я-то попросту превращаюсь в камень.

Спустя минут пять-семь езды, машина Андрея сворачивает на территорию промышленной зоны. Вцепившись пальцами в брюки, я смотрю на знакомые склады, проносящиеся мимо. Один из них принадлежит Родиону. Я знаю это, потому что бывала здесь пару раз во время приемки товара.

— Выходи, — неприязненно распоряжается Андрей. — И не вздумай ор поднять.

Сразу по соплям получишь.