Малая: Жизнь после тебя

В зеркальной двери микроволновой печи я ловлю на себе его взгляд и плотнее запахиваю халат. Волнение и неловкость растут с каждой секундой, а вот раскованность и решимость бесследно испарились. Побочное действие оргазма.

— Не надо так нервничать, — негромко произносит Север, когда я опускаю на стол чашки — Все самое волнительное между нами уже состоялось.

Я заставляю себя посмотреть ему в глаза, чтобы не выглядеть слишком уж жалкой и не отдающей отчет своим поступкам. Молчать и смущаться после того как я сама на него набросилась — детский сад.

— Слишком много впечатлений за один день, — говорю я, пожав плечами. — Это

эмоционально сложно. Такого окончания вечера я совсем не планировала. Вышло само собой.

— Жалеешь?

Продолжать смотреть на Севера в этот момент невыносимо сложно, но я справляюсь.

— Нет. У меня давно не было секса, так что…

— Ну да. — Он кивает, словно соглашаясь. — Сработала физиология.

— Именно. — Улыбнувшись, я придвигаю к нему чай. — Попытка номер два.

Он вскидывает брови.

— Ты о чем?

— Про чай. Тот, что в гостиной, давно остыл.

— Понял.

Сдув змейку пара, он подносит ко рту чашку. Я делаю то же самое. Неловкость, обманчиво развеянная этим коротким диалогом, вновь растет.

— Завтра что делаешь?

Вздрогнув от неожиданного вопроса, я поднимаю глаза.

— Иду на тренировку.

— Какая тренировка? Тренажеры?

— Бокс.

— Говорю же, умеешь удивлять. — Он улыбается.

— Мне пока нравится. — От возможности говорить на отвлеченные темы мой голос крепнет. — Много таланта не нужно. Молотишь грушу и все.

— Бокс в целом не самый простой вид спорта. Я когда-то занимался."

"Я вдруг ощущаю злость и опустошение. Для чего мы обсуждаем мои тренировки? Чтобы романтизировать наш спонтанный секс? Меньше всего я хочу добавлять в свою жизнь ложной романтики, особенно сейчас, когда учусь видеть ясно. Мать, отец, Север… Сколько раз мне еще нужно встать на одни и те же грабли, чтобы раз и навсегда избавиться от розовых очков?

— Я хочу спать, — говорю я, сделав один большой глоток. — Тяжелый день. Думаю, ты понимаешь.

Север щурится.

— Просишь уйти?

— А ты хотел остаться ночевать? — уточняю, вставая. — Вряд ли.

Оценивающе пробежавшись по мне глазами, он поднимается. Одарив его полуулыбкой, я киваю себе за спину, мол, идем, провожу.

— Для меня это не физиология, — произносит он, сверля меня взглядом.

В левой половине груди от этих слов екает, но я не подаю вида. Не стоит романтизировать происходящее, ибо потом бывает слишком больно.

В молчании мы доходим до прихожей. Скрестив руки на груди, я смотрю как Север обувается.

— Завтра позвоню, — говорит он, выпрямившись. — До обеда у меня дела есть, а потом можно где-нибудь прогуляться.