Малая: Жизнь после тебя

Меня больше не интересует сведение счетов. Папа вернулся, и теперь я хочу обо всем забыть. Вернуть свою жизнь к нормальности. Может быть даже возобновить учебу."

"— Гнида ты, а не ростовский, — презрительно выплевывает Север. — И прикопают, скорее, тебя. И даже до пустыря довозить не будут. Хер его знает, на что ты рассчитываешь, когда так запросто в моем районе объявляешься.

Затянувшись, папа бросает окурок под ноги и тушит его ботинком.

— Вот Линда, смотри и запоминай. Уличный бандит, сколько бы денег он не заимел, так и останется уличным бандитом. И связываться с таким — только свою жизнь гробить.

Не в силах встретить ничей взгляд, я смотрю себе под ноги. Как прокомментировать это наставление — не имею ни малейшего понятия. Рядом с папой я всегда ощущаю себя маленькой девочкой, обязанной только слушать и внимать.

— Лучше быть уличным бандитом до конца жизни, чем родиться и умереть крысой, ворующей у своих. — Север кривится. — Ты на воле и дня не протянешь.

Хочется закрыть уши и не слышать того, о чем они говорят. Что значит, и дня не протянет? Я не могу потерять папу. Не тогда, когда вновь его обрела.

— Да что же ты с таким упорством пытаешься повесить на меня украденный общак. Не потому ли, что у самого рыло в пуху, а? Жаль мне — твоего отца. Мировой был мужик.

— Сука, заткнись. — Побагровев, Север резко шагает к папе. Глаза горят ненавистью, кулаки сжаты.

Вскрикнув, я в ужасе отшатываюсь. В то же мгновение задние двери круизера распахиваются и оттуда вылетают двое крупных мужчин в одинаковых черных толстовках. Один закрывает собой папу, второй оттесняет Севера.

— Линда, быстро в машину. — Требовательно подтолкнув меня в спину, папа занимает в пассажирское кресло.

Плохо соображая из-за паники, я неловко забираюсь на задний диван, и через несколько секунд оказываюсь придавленной телами мужчин в черном. Двери с грохотом захлопываются и крузер срывается с места. Сквозь тонированное окно я успеваю увидеть, как Север яростно бьет кулаком в стену. Выглядит он так, словно находится не в себе.

— Папа, мне за тебя страшно. — Мой голос неконтролируемо дрожит. — Я боюсь, что с тобой что-то сделают.

— Не надо за меня бояться, — произносит он, глядя на меня вполоборота. — Главное, что ты цела.

Пытаясь проникнуться этими словами, я откидываюсь на спинку дивана. Сидеть между двух незнакомцев странно и неуютно, но я убеждаю себя, что папа знает, что делает. Донимать его расспросами о том, куда мы уедем, и кто эти люди, пока не решаюсь. Чувствую, что сейчас не время.

По мере того, как мы отдаляемся от кофейни, паника начинает ослабевать, но ровно до того момента, пока в зеркале заднего вида я не замечаю два огромных внедорожника, едущих за нами.

— Пап… — взволнованно лепечу я. — Мне, кажется, нас преследуют.