Малая: Жизнь после тебя

Со мной могли сделать что угодно… Изнасиловать, покалечить, убить… А он интересуется, чем все закончилось.

— Появился другой человек, и меня отпустили, — выговариваю я с трудом.

— Другой — это Север?

— Да.

— Где ты сейчас?

— В квартире. По соседству с его.

— Он тебе не угрожает?

— Нет.

— Ну вот и отлично. — Голос папы звучит спокойно, даже расслабленно. — Живи спокойно и ни о чем не думай.

— Ты же знаешь, что он сделал, — шепчу я в отчаянии. — Как я могу жить спокойно?

— У тебя пока выбора нет. Если тебя к себе привез, значит, пытается грехи замолить. Всегда тряпкой был, тряпкой и остался. Но это нам на руку. Денис сейчас по судам ходит. Если повезет, в ближайшее время выйду по амнистии. А до тех пор тебе потерпеть придется. Это расплата за то, что так с Родионом накосячила. Была бы сейчас замужем и в ус не дула."

"По щеке скатывается слеза. Неужели обычная человеческая ошибка стоит целой жизни? Неужели все то, через что я прохожу, не стоит и слова сочувствия от родного отца?

— Я могла бы уехать к Полине до момента, пока ты не вернешься.

— В Мухосранск? — скептически переспрашивает папа. — Не дури, Линда. Немного осталось потерпеть. Сдается мне, освобожусь я даже раньше, чем ожидалось.

12

— Простите, а где найти минеральную воду? — окликаю я девушку, облаченную в фирменную футболку супермаркета. — И специи?

— Специи там, — она вяло кивает в сторону, — а минералка прямо перед вами.

После такого невнятного объяснения мне приходится намотать еще пару кругов по залу, чтобы найти то, что нужно. Раньше я бы возмутилась такой нерадивости персонала, но сейчас, имея опыт работы официанткой, решила отнестись с пониманием. Тяжело всегда быть учтивой, проводя по двенадцать часов на ногах за мизерную плату.

Бросив в корзину пачку макарон, засматриваюсь на бутылку дорогого оливкового масла, прикидывая, могу ли себе ее позволить. Работу я не пока не нашла, а Север едва ли продолжит и дальше оплачивать мои нужды.

Обернувшись к сотруднице, занятой выкладкой товара на соседней полке, я хочу поинтересоваться, не найдется ли такого масла в меньшем объеме, но моментально обо всем забываю, когда прямо за ее плечом вижу знакомую худощавую фигуру в черной толстовке. Желудок скручивается узлом, вызывая приступ тошноты. Значимые люди прошлого один за другим встали выходить из подполья, будто бы проверяя на прочность. Каковы шансы, что Родион, в прямо противоположном конце города, решил зайти в тот же супермаркет, что и я?

Мне бы забыть об этом чертовом масле и поскорее уйти, пока он меня не заметил, но я отчего-то не могу пошевелиться, равно как и оторвать от него глаз. В моей памяти Родион остался символом размеренной и беззаботной жизни, ее теплым курортным островком.