Малая: Жизнь после тебя

Вчера появились Север и те амбалы, сегодня слизняк Макар. Жизнь словно решила, что я достаточно окрепла, чтобы продолжить принимать ее удары.

— Седьмому похоже наши цены не понравились, — задумчиво роняет Паша, когда я возвращаюсь в зал. — Пошушукались, встали и ушли.

Проследив его взгляд, я начинаю с облегчением смеяться. Стол, за которым сидели Макар с блондинкой, действительно опустел. Кажется, мой недвусмысленный намек на плевок в тарелку возымел свое действие. В который раз убеждаюсь, что умение постоять за себя — необходимое условие для выживания.

После этого настроение делает скачок, вызывая во мне небывалый всплеск энергии. Забыв о Севере и нависшей надо мной угрозы расправы, я как заведенная порхаю по залу. Ленивая сука Мадина с трудом обслуживает два стола, в то время как я успеваю расправиться с четырьмя, включая праздничный.

— Так бы и расцеловал, — признается Паша, одобрительно потрепав меня по плечу. — Ты моя лучшая пчелка.

— А вчера была курицей, несущей золотые яйца, — со смехом замечаю я. — Все, мне требуется тайм-аут. Беру пятнадцать минут на перекур.

Перекур означает выйти на задний двор, и там, присев на ступеньки и вытянув гудящие ноги, пить кофе и жевать бутерброд. Эти маленькие радости я с недавних пор стала очень ценить.

Солнце с каждым днем пригревает все сильнее, поэтому я выхожу в одной лишь футболке. Сделав глоток латте, начинаю калькулировать в уме полученные чаевые и удивляюсь себе самой же: в прошлом я бы полдня убила на мысли об унизительной встрече с Макаром. Кажется, выживание вышло на первый план.

Позади раздается дверной скрип, сигнализирующий о том, что ко мне решил присоединиться кто-то из персонала. Обычно это Лиза, бариста, с которой у меня сложились приятельские отношения.

Я оборачиваюсь, собираясь спросить ее о загруженности зала, однако вместо миловидного конопатого лица, вижу грубоватую физиономию одного из вчерашних посетителей.

— Привет, красотка, — угрожающе басит он. — Сегодня ты одна, без крыши?

9

Идиотка, — с противным свистом проносится у меня в голове. — Какая же ты, идиотка, Линда. Дались тебе эти чаевые. Что теперь делать? Совать их этому бандиту и умолять его тебя пощадить?

— Что вам от меня нужно? — Я изо всех сил пытаюсь демонстрировать спокойствие, которого нет и в помине. На деле я в ужасе.

— Нужно, чтобы ты сейчас выбросила всю эту херню, — он указывает взглядом на бутерброд, по-прежнему зажатый у меня в руке, — и пошла со мной. Та дверь открыта?

Не способная вымолвить ни слова, я мотаю головой. Ворота со стороны черного входа открываются лишь в двух случаях: чтобы запустить службу доставки продуктов и выпустить поржавевший ""Опель"" Паши.