Малая

Его слова были жесткими и даже ранили, не смотря на. Да, правда не всегда приятна. Но задевало Илу не это. Вместо того, чтобы оградить ее, он наоборот, заставлял теперь пройти все круги ада.

— Спасибо. — Проговорила сквозь зубы.

— Признательность в виде одолжения… мило. — Разумовский резко отпустил ее, и, развернувшись, пошел к выходу. — Буду часа через два.

Дверь за ним громко захлопнулась, а Илона вздрогнула. Что с ней стало? Ведь она никогда не вела себя так раньше. Не хамила, не ерепенилась на пустом месте, не ругалась, не повышала тон. Новое амплуа выматывало, пило жизненные соки, не давало сосредоточиться и мешало ужасно. Лона устала бороться, так как не умела и не хотела таких страстей, но вынужденно став на тропу сопротивления ныне не знала, как с нее сойти.

Поставив телефон на зарядку, подождала немного. Потом нашла в списке нужный номер и нажала на вызов.

— Надежда Серафимовна? Здравствуйте! А это Илона Вульф вас беспокоит. Да. Каюсь. Давно. А когда к вам можно подскочить на этой неделе? Нет-нет, никаких проблем, надеюсь. Консультация нужна. Ага, да, передам. Угу. Как ваш Боря поживает? Такой же толстый и пушистый?"

"Поговорив с семейным гинекологом, давней маминой подругой, Ила первым делом сходила в душ и переоделась. Решив загрузить стирку, достала стопку вещей Вадима из сумки и обратила внимание на что-то непонятное, замотанное в черный целлофан. Заглянула, достала небольшую коробку и застыла. Эм-м-м… хвостик?? М-да-а-а… дела-а-а… Что ли бренди выпить? В кухонном шкафчике, если ей не изменяла память, было полбутылки. И вот что теперь надо сделать, чтобы развидеть и забыть? Он купил это с целью, а значит рано или поздно… Покраснев до корней волос, замотала и засунула на дно. Ханжой она не являлась, но застеснялась все равно. Неожиданно. Вроде бы и ничего крамольного, а щеки пылали еще очень долго.

Разумовский вернулся за час до предполагаемого выхода из дома. Малая лежала на диване, забросив ноги на подлокотник. В квартире воняло лаком для ногтей. Отвратительный запах для мужского носа. Он непроизвольно чуть сморщился.

— Ну что? Успокоилась? — спросил с порога, снимая куртку.

— А я, вроде бы и не нервничала. — Сообщила, не отрываясь от телефона.

Вадим подавил вспышку раздражения. Почему у Лонки напрочь отсутствует желание смягчать углы, а? Другая бы уже давно попыталась замять неприятный момент, а эта чешет по прямой, не сворачивая. Как будто и не уезжал никуда. Он уж было открыл рот, чтобы спросить об этом, но взгляд зацепился за вешалку с его рубашкой. Илка, судя по всему, постирала и отутюжила ее для него на вечер. На стуле внизу лежали джинсы и пара новых носков с биркой.

Когда о нем кто-то ухаживал вот так? Он и вспомнить уже не мог.