Малая

— А чего ты ожидала? Что взбрыкнешь и заставишь просесть ради неудобоваримого для меня каприза?

Лона поморщилась. Господи, какой же он топорный и прямолинейный. Тошнота опять подступила к горлу.

— Я надеялась, что каждый из нас сможет подумать спокойно о том, надо ли продолжать такие взаимоотношения, и если да, то найти точки соприкосновения, но, похоже, не суждено.

— Малая. Точка соприкосновения у нас одна — это когда я упираюсь в твою матку. А попытки меня продавить будут заканчиваться плохо. — Сделав неспешный глоток коньяка, добавил: — У меня уже была бизнес-леди на хозяйстве. Больше такой ошибки я не допущу.

Спину Илы окатило волной жара. Ну как это вытерпеть, а? Его резкость обнаженную?

О том, что его бывшая жена закрутила роман на работе, Илона знала. Только и предположить не могла, что этот нюанс может так повлиять на взрослого мужчину. Появление любовника, по ее мнению, зависело не от внешних факторов, а внутренних. Значит, не устраивало что-то, раз искала других отношений. Вадим же теперь дул на холодную воду, не задумываясь и не отдавая себе отчета. Жесть какая.

— В таком случае наши дороги расходятся. Меня не устраивает жизнь в клетке. Даже золотой. А ты рано или поздно найдешь себе гуттаперчевую барышню, готовую раскорячиться под все твои требования.

— Лоночка, расходиться будут только твои ножки, по мере моего приближения.

— Скажи, а говорить пошлости глядя в глаза — твоя обычная манера общения? Или фишка, предназначенная лично для меня? — поежившись в очередной раз, спросила она напряженно.

— Я всего лишь называю вещи своими именами. — Усмехнулся в ответ.

Вадим наслаждался каждой минутой. Чистый кайф — ловить волны ее страха и ожидания неизбежного. Возбуждение вместе с коньяком распространялось по крови, доставляя сладкую истому во все клеточки тела. Предвкушение — наркота, на которую Малая присадила его, сама того не зная. Внутренняя чаша потихоньку наполнялась и когда желание подберется к краю — остановится все: мысли, время, ветер, да и вращение Земли в целом. Он отпустит сжимающуюся пружину и даст выход эмоциям.

Алена, бывшая жена, была совершенно другого поля ягода. Не понимала и не чувствовала его. Нормально прожили два года. После рождения дочери благоверная не хотела сидеть в декрете. Рвалась на работу, несмотря на его попытки убедить и достучаться к материнским инстинктам. Ныла ежедневно доводя до белого каления. Лерке едва исполнился год, как она вымучила из него согласие, и, оставив ребенка на свою маму, отправилась продвигаться по карьерной лестнице.

Примерно с того момента и пошло все наперекосяк.