Мактуб. Принц Анмара

 — мягко поправляю я. — И пока я ее спасаю, ты будешь моей женой, любящей и любимой.

— Ты всегда была единственной, — я беру ее ладонь и прижимаю к груди напротив своего бешено бьющегося сердца. — И всегда будешь. Ты моя, Эйнин. Теперь ты наконец-то убедилась в этом?

— Вообще-то ты не оставил мне выбора, — осторожно дотрагиваясь до свежего рубца на бицепсе, вздыхает Эрика с напускной покорностью.

— Мактуб, — улыбаюсь я и, наклонившись, нежно целую кончик ее носа.

— Мактуб, — отвечает Эрика, запрокидывая голову и подставляя свои чувственные губы, в которые я впиваюсь с жадностью изголодавшегося хищника. С гортанным стоном углубляю поцелуй, проворно забираясь ладонями под шелковую ночную рубашку, сминая пальцами упругие ягодицы. Она неожиданно упирается ладонями в мою стальную грудную клетку, выталкивая разгулявшийся язык из своего рта.

— Подожди, — прерывисто шепчет она. Я с нетерпеливым рыком обхватываю протестующую жену за талию, усаживая на себя таким образом, чтобы ее стройные длинные ноги оказались по обе стороны от моих бедер.

— Не могу, Эйнин. Я и так слишком долго ждал. Подыхаю, как хочу тебя. Потом можешь спрашивать и просить, о чем угодно, но сейчас дай мне….

— Тебе будет больно, — обрывает она меня на полуслове смехотворным заявлением. Я удивленно всматриваюсь в ее встревоженное личико. Взгляд Эрики прикован к рубцам, шрамам и синякам, обильно раскрасившим мой торс. Она неуверенно дотрагивается до бинтов на правой руке, облизывает свои сексуальные губы, вызывая у меня дикий приступ животной похоти.

— Мне больно от того, что я все ещё не в тебе, детка, — хрипло бормочу я, сжимая ее задницу и толкаясь бедрами вверх, позволяя почувствовать свою железобетонную готовность через плотную ткань брюк и ее нижнее белье.

— Ты все-таки озабоченный, Джамаль Каттан, — шумно выдыхает Эйнин в мои губы и снова уклоняется от поцелуя, с тревогой наблюдая за мной. — Ты уверен, что нам стоит заниматься сексом прямо сейчас?

— Хочешь подождать пару недель, Эйнин? — в ее глазах плавится горячее желание, сомнение и беспокойство. Тем не менее она кротко кивает, чем поражает меня в самое сердце. Эрика Доусон, вернись сейчас же. Хочу свою стерву. — Честно говоря, я надеялся на более горячий прием, учитывая, что ты ни разу не изменяла мне со своим резиновым дружком, — усмехаюсь я, через голову стаскивая с Эрики ночнушку. Ее нежная кожа покрывается знакомым мне румянцем, когда я накрываю ладонями полные красивые груди, поглаживая пальцами затвердевшие соски и продолжая тереться эрекцией о ее промежность.

— В ванной тоже установлены камеры? — вздернув брови, она наконец-то включается в игру. Я отвечаю с невозмутимой улыбкой.