Мактуб. Принц Анмара

Но наличие данных документов подтверждает участие главы правительства в политическом заговоре. Полная картина преступления дополнится свидетельскими показаниями. Моими. Впереди бесконечная вереница судебных заседаний. И каждый, кто окажется на скамье подсудимых, вовсе не обрадуется моему чудесному воскрешению. Казнь Дамира состоится через несколько недель. И она будет первой в череде многих. Его вина уже полностью доказана. Подобная участь ждет и остальных. Махмуд аль-Мактум всегда славился своей жестокостью по отношению к врагам и предателям. Теперь, когда необходимость играть роль умирающего безумца отпала, король обрушит свой гнев на виновных в стократном объёме. Да, король никогда не был болен, а его экспрессивное поведение — не более чем неисправимая черта характера.

После того, как в Нью-Йорке вскрылась цепочка «Ильдар Видад — Таир Кадер — Дамир Видад», генерал организовал наши совместные действия таким образом, чтобы спровоцировать преступников, заставить их ускорить реализацию вынашиваемых планов. Надо признать, что до операции «Ядовитый любовник» я сомневался, что полковник Кадер причастен к многочисленным преступлениям. Все доказательства его вины я получил позже.

Во время взрыва на мосту мы с полковником находились в одном автомобиле. В СМИ сообщили, что взрывы раздались одновременно. Это неправда. После первого у нас было несколько секунд. Кадер понял… Каким-то шестым чувством, без которого он бы не достиг карьерных высот, полковник догадался, что я сдал их, и потянулся к кобуре. Я оказался быстрее и выстрелил первым. И когда собирался выпрыгнуть из автомобиля, раздался второй взрыв. Спасло то, что я успел нажать на ручку двери. Ударной волной меня вышвырнуло из вылетевшей с моста машины. Водитель погиб на месте, а ещё один агент Кадера захлебнулся, когда автомобиль упал в реку. Если бы я остался внутри, у меня не было бы ни одного шанса выжить…

Я не мог себе позволить умереть и обречь Эйнин на бесконечное чувство вины. Заставив ее позвонить в штаб и озвучить ложные сведения, я, в отличие от Эйнин, понимал, что ЦРУ попытается ликвидировать кортеж до того, как лже-наследника доставят на закрытое совещание. Это была вынужденная мера. Другого варианта отвлечь находящуюся в Асаде агентуру ЦРУ от происходящего в здании правительства не было. Оправданный риск во имя благой цели, но Эйнин восприняла бы мою гибель иначе.

И три недели в госпитале стали для меня настоящим адом.