Мактуб. Ядовитый любовник

Абсолютно голые, округлые и манящие, как чертов оазис в пустыне, который сейчас мало поможет моему пересохшему горлу. Всего один гребаный шаг и мой натянувший штаны член упрется в эту божественную задницу. Всего одно движение, и я могу оказаться внутри, каждой вздувшейся от напряжения веной ощутить тугие бархатистые тиски, идеальные, влажные, сжимающие так же плотно, как мои пальцы, когда я трахал ее ими у зеркала.

– Ты не надела трусики, Рика, – хрипло констатирую я. Бля*ь, эта почти та же самая поза, на которой мы остановились пару дней назад. Гортанный рык зарождается в груди, но я удерживаю его там, пересиливая пульсирующую боль в паху. Черт, сейчас еще больнее, чем тогда.

– Меньше одежды снимать, – прерывистым голосом отзывается Эрика. – Или тебе это доставляет удовольствие, Престон?

– Я не всегда прошу натурщиц раздеваться полностью.

– Ты же не думаешь, что пришла сюда, чтобы ты трахнул меня за двадцать тысяч, которые заплатил мой любовник? – ее тон – чистая провокация, фальшивая и неубедительная. Она так же потрясена обрушившимся на нас похотливым безумием. Порывисто наклоняясь, я, прижимаясь носом к коротким волоскам на ее затылке, шумно вдыхаю аромат цветочной свежести, теплой кожи и пряного желания. Черт возьми, она пахнет как самый изысканный запретный соблазн в моей жизни.

– Он не твой любовник, – шепчу я, взявшись за половинки платья и резко стаскивая вниз по рукам, бедрам, бросаю на пол.

– Еще пару минут назад ты был уверен в обратном.

– Десять минут, Рика, – резким от возбуждения голосом, поправляю я. – И я передумал, – Теперь, когда из одежды на ней только шипованные туфли, мне еще сложнее концентрироваться на том, что я собираюсь и должен сделать – разумеется, эскиз. Что же еще?

– Почему?

– Хорошая наблюдательность, – натянуто отвечаю, и, стиснув зубы до скрежета, выпрямляюсь и уверенно отступаю назад. Она встает с кушетки и оборачивается, расправив плечи, впивается в мое лицо колючим взглядом. Скулы сводит от напряжения, эрегированный член болезненно давит на ткань брюк. Ее тело совершенно в своей бесстыдной откровенной чувственности. Румянец почти полностью покрывает нежную кожу, высокая грудь с твёрдыми сосками вздымается от каждого вздоха. Тонкая талия и втянутый пресс резко переходят в округлые бедра. И между ними она тоже идеальная, гладкая, розовая; аккуратные нежные складочки блестят от желания, словно умоляя притронуться, попробовать, и властно раздвинув языком отыскать скрытую между ними жемчужину, сжать зубами и утешить влажным касанием.

– Насмотрелся? – ее намерено грубый голос немного отрезвляет, но я встречаю ее пылающий взгляд, и становится еще хуже. Она чувствует то же самое.