Иль Мактуб. Судьба Эмира

но она сильная, у нее со временем начало получаться более или менее понятно, — Ахмад должен заплатить. За всё. За каждую каплю моей крови. За каждый мой шрам.

Я кивнул. Конечно, я понимал. Она дала мне жизнь, и я был готов отдать её в ответ. Мы жили вдвоём в той хижине, среди песков, словно два отверженных призрака. Я лечил её раны, менял бинты, кормил и поил. Она не жаловалась, не плакала, не проклинала свою судьбу. В её глазах была только ненависть. И каждый раз, когда я смотрел на неё, эта ненависть зажигала что-то во мне. Она спасла меня когда-то от приёмной семьи, где меня уничтожали как человека. И я был готов теперь сделать для неё всё. Потому что именно она показала мне, что в этом мире существует только один путь — сила. Либо ты владеешь ею, либо ты ничто.

— Ахмад все же просчитался, — сказала она однажды ночью, её голос был тихим, но твёрдым. Не совсем внятными были слова, но я научился их понимать. Она сидела, обернувшись в простыню, её тело было ещё слабо, но глаза горели огнём. — Он думает, что я мертва. И это единственное, что нас сейчас спасает.

Я кивнул, продолжая чистить её раны. Она смотрела на меня, изучая моё лицо, словно проверяла, на что я готов ради неё.

— Он всегда был слабым, — продолжала она, и её голос звучал, как яд. — Всегда скрывался за своей властью, за своими деньгами. Но им можно было управлять. Я знала, что он рано или поздно ошибётся.

Я слышал эти слова много раз. Мы оба знали, что Ахмад не был тем, кем казался. Он был слаб, хотя и не признавал этого.

— Но он убил тебя, — тихо сказал я, продолжая перевязывать её руку. Я хотел, чтобы она знала, что всё ещё жива только благодаря своей силе.

— Нет, — её голос стал стальным. — Я выжила. А это значит, что я сильнее его.

Я смотрел на её лицо, на шрамы, которые покрывали её кожу, и думал о том, как однажды эти шрамы станут знаком её мести. Самида была сильной. Она научила меня быть таким же. И теперь мы вместе ждали своего часа.

Я не торопился. Месть — это не дело одного дня. Она должна быть тщательно продуманной. Внедрённой в каждый мой шаг. С каждым днём мы продумывали план до мельчайших деталей. Самида была моим мозгом, моим разумом, моим наставником. Я был её руками. Её оружием.

— Ты должен стать частью его мира, — говорила она однажды ночью, когда я сидел рядом с её кроватью. — Внедрись в его окружение. Стань тем, кому он доверяет. И только тогда мы ударим."

"Я знал, что она права. Чтобы уничтожить Ахмада, я должен был сначала стать его тенью. Моё новое имя — Амир — звучало как проклятье. Мне было противно слышать его из уст своего сраного хозяина, но каждый раз, когда Ахмад произносил его, я чувствовал, что приближаюсь к своей цели. Он доверял мне. Чёртов ублюдок даже не догадывался. Я был рядом с ним.