Мактуб. Ядовитый любовник

По последним данным, Ильдар Видад не вернулся в Анмар официально, частный самолет пропал с радаров и спутников над океаном.

Уверена, что ублюдок нашел способ как провернуть все это, будучи родней ближнего круга короля Анмара.

– А что с делом? Общество так и не узнает, кем все это время был «ядовитый любовник»?

– Официальное заключение вышло как раз сегодня, Рика. Но там ты не найдешь ничего интересного. Джадир Мааб застрелился сам. О твоем похищении нет ни слова.

– Какой план действий у вас сейчас?

– Это тебя не касается, Эрика, ты отстран…

– Говори! – требую я, сжимая айфон до боли в напряженном кулаке.

– Мы ищем Видада. Несколько агентов занимаются этим уже два месяца.

– Очевидно, они уже провалились. Хоть не так обидно признавать свое фиаско, – парирую я, стараясь не думать о том, что отправить на продолжение дела предпочли не меня, а других специальных агентов. Может это и к лучшему, да? Я никогда больше не увижу Джейдана Престона, никогда не побываю в Шатрах Махруса, и никогда не ступлю на раскаленные земли Анмара.

Не хочу возвращаться туда… где слишком больно, где всплывает та часть меня, что погибла еще в девять лет.

– В любом случае, мне очень жаль, что Ильдара до сих пор не нашли. Мне нужно спешить, пап. Поговорим позже, – я отключаюсь, наспех хватаю в ближайшем киоске новый выпуск New York Times и подхожу к высокому зданию, где находятся мои апартаменты."

"Еще в лифте я читаю статью на первой странице, и понимаю, что дело о «ядовитым любовнике» превратилось в очередное нераскрытое и закрытое дело, однако гипнотизирующими и успокаивающими словами массы убедили в том, что опасность миновала. Как же. Не убийцы, так работорговцы – еще ходят на свободе, и одним из них запросто может оказаться друг вашей семьи, на которого вы четырнадцать лет смотрели снизу вверх и восхищались добродушием, щедростью и умом этого человека. Будь Видад глуп, он бы никогда не смог жить двойной жизнью, и прятать своего внутреннего демона, за оболочкой местного мецената, бизнесмена и общественного деятеля.

Мразь. Мне тошно от того, что его губы прикасались ко мне. Тошно от мысли, что каждый раз, когда Видад целовал меня, он представлял меня обнаженной среди «Шатров Махруса». Выставленную на аукцион, голую, связанную – я прекрасно помню подобные картины аукциона, которые я успела застать прежде, чем нас спасли. Девушки на данном рынке – не более чем мясо, товар. Живые тела, мертвые души. Кто-то считается «свежачком» и «высшим сортом», кто-то более потрепанным мясом, которое изрядно поваляли в грязи перед продажей, напользовались вдоволь и скинули на него цену. Самые бесценные лоты «свежатинки» (так девушек называли работники шатров, если так можно выразиться) уходили за цену, сопоставимую с черными брильянтами.