Макото. Том первый

К моему удивлению, боль от перегрузки прошла. И чувствовал я себя просто прекрасно. Но прекрасное самочувствие не помешало моему желудку избавиться от своего содержимого.

Как только желудок полностью очистился, я сразу же завалился в душевую. Простоял там не меньше часа, с усердием натирая себя жёсткой мочалкой. Кожа от такого издевательства над ней выглядела, словно ошпаренная. Но мне всё ещё казалось, что от меня воняет. За этот час я истратил на себя абсолютно все средства, что можно использовать для мытья, которые были в душевой. Придётся возмещать Муатабару убытки. Вчера я даже забыл забрать свой выигрыш у Абдуллы. Вот из этих денег и отдам.

Сразу после выхода из душевой меня перехватил Муатабар.

— Вот, возьми. — протянул он мне вместе с полотенцем мои же вещи. — Ясмин их выстирала и высушила.

Подождав пока оденусь, Муатабар пригласил меня позавтракать с ним. Даже несмотря на утренние приключения мой желудок, одобрительно заурчал. Я извинился за это перед хозяином, на что тот лишь рассмеялся. Сказав, что после вчерашнего моему организму просто необходимо обильное питание.

— Макото. — начал разговор Муатабар, только после того, как я уже не в силах был прожевать ещё хоть один кусок. — Вчера ты очень сильно обидел меня, как хозяина этого дома. Тебе было плохо и ты не рассказал об этом. В наших краях это считается очень серьёзным оскорблением. Плох тот хозяин, что не может накормить и приютить своего гостя. Но ещё хуже тот, которому гость боится рассказать о своих проблемах. Так говорил ещё мой дед, а до этого ему его дед. — немного помолчав, Муатабар продолжил. — Я понимаю, что ты совершенно незнаком с нашими обычаями и поэтому прощаю тебя.

После этих слов Муатабар подошёл и поцеловал меня в лоб. Я же стоял и не знал, что мне говорить. Было ужасно стыдно. Даже не знаю отчего больше: оттого, что не рассказал о своём состоянии вообще никому, или оттого, что, по сути, чужим для меня людям пришлось провозиться со мной всю ночь.

Внутри меня что-то взорвалось, до этого неизвестные мне чувства вырвались наружу. Слёзы с трудом нашли себе дорогу через повязку и выбрались наружу. В этот момент я был совершенно обескуражен и не понимал, что мне делать. Было, с одной стороны, стыдно, что Муатабар видит мои слёзы, а с другой стороны, мне хотелось, чтобы кто-то увидел эти слёзы.

Муатабар сделал, наверное, единственное, чего сейчас мне хотелось сильнее всего. Он подошёл, обнял меня и произнёс длинную фразу на непонятном для меня языке. Но перевода и не требовалось, главное были интонации с которыми он её произносил. Они успокаивали и вселяли уверенность в самого себя. Всего пара предложений, смысл которых мне был непонятен и я снова вернулся к своему обычному состоянию.