Макияж для гадюки

– Надежда Николаевна.

– Да, конечно… – Девушка смотрела сквозь собеседницу, ломая пальцы. – Вы не представляете… вы просто не представляете…

– Да, огромное горе! Я глубоко сочувствую вам. – Надежда произнесла обязательные в таком случае слова.

– Она была совершенно здорова! Кто бы мог подумать!

– А что с ней все-таки случилось?

– Никто не понимает! – Девушка порывисто схватила Надежду за руки. – Но я думаю, что мама просто замучила себя! Извела бесчисленными диетами, косметическими процедурами… конечно, всякая женщина старается хорошо выглядеть, тем более что отец… он всегда нравился женщинам. – При этих словах девушка бросила взгляд на появившегося на крыльце высокого лысого мужчину с такими же, как у нее, выразительными черными глазами. – Но все-таки нельзя же так изводить себя… она давно могла бросить работу, но ни за что не соглашалась на это…

– Друзья! – громко произнес черноглазый мужчина. – Кажется, теперь уже все собрались, так что можно ехать на кладбище.

Девушка как слепая двинулась к отцу.

– Надя, – проговорил Павел Петрович, – пойдем отсюда. Нехорошо получается, у людей горе, а мы тут вынюхиваем…

– Да-да. – Надежда отступила в сторону, пропуская двух мужчин с огромным венком. При этом она оказалась рядом с мусорным баком. Небольшой, аккуратный пластмассовый контейнер был переполнен. Видимо, в суматохе похорон обычные хозяйственные дела в доме выполнялись кое-как. Из-под приподнятой крышки виднелось содержимое бака. Надежда вдруг сделала стойку, как почуявшая дичь охотничья собака.

Сверху, на груде апельсиновых корок, лежала картонная коробочка.

Красивая золотистая коробочка с характерным черным трилистником и надписью «Ликофарм».

Воровато оглянувшись, Надежда достала из сумочки бумажную салфетку и этой салфеткой вынула из мусора золотистую коробочку. Павел Петрович не заметил ее маневра, он с тоской смотрел по сторонам.

– Ну, мы едем наконец? – прошептал он злым шепотом. – Ненавижу чужие похороны!

– В каком смысле чужие? – опешила Надежда. – Ты разве присутствовал когда-нибудь на своих собственных похоронах и можешь сказать, что они лучше?

– Типун тебе на язык! – разозлился Павел Петрович. – Я хотел сказать, что когда, не дай Бог, помирает кто-то из родственников или близких друзей, то, конечно, надо отдать долг покойному и прийти, а вот что некоторые люди находят приятного в похоронах незнакомого человека – я не понимаю!

– Интересное дело! – тут же завелась Надежда. – Думаешь, мне это нравится? Но надо же выяснить, от чего эта женщина умерла!

– Ты думаешь, это имеет отношение к нашей истории? – с сомнением спросил Павел Петрович, и Надежда тотчас сообразила, что он устал, хочет есть, пить и принять горизонтальное положение перед телевизором.