Макияж для гадюки

Посмотрел задумчивым взглядом, потом проверил свечи и зачистил контакты. Машина стояла насмерть. Павел Петрович ужасно устал за сегодняшний бестолковый день, да и до дома было рукой подать, так что он не стал бороться с упрямой машиной, а поднял руку. И тут же остановился какой-то добрый самаритянин на такой же видавшей виды «девятке» и предложил помощь.

– Встала, зараза, – пожаловался Павел Петрович, – подтяни ты меня на «галстуке», тут недалеко совсем.

Добрый человек согласился без возражений, даже одолжил свой трос. По дороге Павлу Петровичу пришла мысль завезти машину к знакомому мастеру Васильичу, благо тут недалеко, а он все равно собирался это сделать на неделе.

Васильич был на месте, но жутко недоволен, потому что работы навалили выше головы, а сверхурочные хозяин не оплачивает. Павел Петрович долго его уламывал и наконец получил разрешение оставить свою «девятку». Когда он подходил к дому, было уже почти десять, жена небось оборвала телефон и волнуется, куда он подевался.

Он вывернул из-за угла, совсем не с той стороны, где ставил обычно машину, открыл железную дверь, привычно расстроившись по поводу в который раз сломанного замка, и поднялся по ступенькам, не сворачивая к лифту, потому что его квартира находилась на первом этаже. Жена очень переживала по этому поводу, и Павел Петрович вместе с двумя соседями отгородился от лестницы надежной железной дверью с хорошим замком. И только он потянулся за ключами, как вдруг невесть каким образом возникли у него по бокам двое молодых людей в черных костюмах. Один из них сильно сжал его локти, а второй залез в карман. Павел Петрович был не то чтобы робкого десятка, но от природы человек неконфликтный. Однако неправильно было бы думать, что он никогда не умел постоять за себя. В данном случае не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что ребята в черном явились по его душу и настроены они серьезно.

– Какого черта? – заорал профессор Соколов как можно громче, а сам попытался вырваться из цепких рук.

– Тихо, – прошипел кто-то ему в ухо, – не рыпайся…

Павлу Петровичу показалось даже, что в спину ему ткнулось что-то твердое – не то нож, не то вообще пистолет.

«Еще пристрелят тут в собственной парадной!» – всерьез испугался он, однако продолжал вырываться и даже довольно успешно пнул пару раз кого-то ногой. Чужие руки нашарили у него в кармане ключи, и второй парень склонился к замку на двери. Павел Петрович снова пнул ногой, но попал по двери, и она ответила негодующим гулом. Он подумал, что если эти двое протащат его в квартиру, то там уж точно никто не поможет, и крикнул что-то нечленораздельное. Рука в черном рукаве зажала ему рот, Павел Петрович захлебнулся воздухом, закашлялся, а тот другой уже открыл дверь тамбура.