Майор и волшебница

Посмотрел я еще раз на бравого подполковника, одного из превеликого множества тех, кому суждено оставаться молодыми навсегда, и подумал без всяких эмоций: предупреждал же ваш Бисмарк – никогда и ни за что не лезть в Россию. Не послушались умного человека, дураки, вот и огребли дважды, сначала империю прогадили, теперь Третий рейх. И далеко не всем достался березовый крест с каской: насмотрелся я на вас, как вы вдоль дорог валялись, закоченевшие, а то и прямо на дороге. Ну и нечего было лезть, мы таких гостей не ждали и пирогов не напекли, чем могли, тем и встретили…

– Одним словом, служебных дел у меня к вам нет, – сказал я. – Просто хотел бы поговорить с сержантом Ярчуком… пожалуй что, по чисто личном вопросу.

– Конечно, товарищ майор, – сказал старший лейтенант.

Ни он, ни Байситов явно не усмотрели ничего необычного в таком желании отца-командира. Быть может, решили, что я намерен дать Кольке втык за не известные самому Мазурову художества, – чему Мазуров был бы только рад. А вот Жигановы «мушкетеры» переглянулись определенно с тревогой, я бы даже сказал, заполошно. Да и у Жигана лицо стало странноватое, я так и не мог определить, что за чувства мешаются на его физиономии. Что интересно, там вроде бы и облегчение присутствовало.

– Пойдем, Коля, на крылечке побеседуем, – сказал я."

"И направился к двери, не оборачиваясь, но слышал, что он послушно идет следом. Спустился по лестнице впереди него, хотя он безусловно не был дамой. В вестибюле мы не встретили ни хозяйки, ни экономки. Вышли на крылечко, под липы, на которых уже появились почки – рано в Германии наступает весна, не то что у нас в Сибири.

Жиган достал свой фасонный портсигар, массивный, серебряный, который, к бабке не ходи, попятил у того полковника с пригоршней «фон», «унд» и «цу». Машинально постучал сигаретой о его крышку, как все мы привыкли поступать с папиросами.

Я тоже закурил и спросил без всякого напора:

– Не догадываешься, Коля, о чем пойдет задушевный разговор?

Мало что в нем сейчас оставалось от прежнего ухаря, это невооруженным глазом видно.

– Кто его знает, товарищ майор, – сказал он наконец. – Лучше б вы сами сказали. Грехов за мной вроде не числится, так что не знаю…

Вот только выражение его лица полностью противоречило словам, чтобы это определить, не нужно обладать сверхчеловеческой проницательностью. Мялся, нервничал, явно догадывался.

Вот тут я прибавил напора в голос:

– Ну что ж, начну первым, я не гордый, да и ради такого случая любую гордость в карман подальше запрячешь… Официальных оснований тебя прижать у меня нет, но ты ж не первый год служишь, сам прекрасно знаешь: у любого командира есть масса возможностей совершенно неофициальным образом подчиненному жизнь осложнить.