Майор Бойцов желает познакомиться (СИ)

Стены в туалете будто сужаются, и возникает ощущение, что Бойцов стоит ко мне вплотную.

— Доставай, — произносит он строго, становясь на одно колено.

— Зачем?

— Я их на тебя надену, Гвардеец.

— Вы что… Пётр Первый?

Майор смотрит снизу вверх, сжимает мою лодыжку.

— Я хуже, Валерия, но ты об этом не узнаешь.

Я достаю колготки из сумки.

— А та блондинка…

— Что?

— Она узнает? — Сонно зеваю.

Тимур на вопрос не отвечает.

— Садись уже, — приказывает грубовато, роняя меня на закрытую крышку унитаза.

— Ай! — пищу, потому что она снова холодная и, соприкасаясь с кожей, кусается. — Вы хоть раз это делали? — спрашиваю, передавая Бойцову аккуратный сверток.

— Только на обратной перемотке.

— Это как?

— Качественно снимал.

Его темные глаза касаются родимого пятна над коленкой, и внизу живота становится жарко.

Бойцов оперативно скидывает с меня ботинки. Хихикаю пьяно: опер — скидывает оперативно. Майор с раздражением поднимает взгляд, а потом опускает его на миниатюрные розовые пальцы.

Слава богу, на днях я получила аванс и успела заскочить на педикюр. Это же едва ли не основной женский страх, такой же как отсутствие депиляции. Грешок тоже не мой, кстати говоря.

В туалете повисает странная тишина.

— Вы что, фут-фетишист какой-нибудь? — бормочу, поджимая пальцы.

— После первого приступа диагноз не ставят, Завьялова.

— О, вот как! Думаете, фут-фетишизм — это что-то вроде эпилепсии?

— Предполагаю, да, — угрюмо отвечает Тимур, скользя взглядом по моей ноге, животу, груди. — Судя по тому, что из моего рта сейчас пойдет пена, очень похоже.

Я прикрываю свой, давя очередной пьяный смешок.

— Это от пива, товарищ майор.

— Может быть, — тяжело вздыхает он, перенося вес тела на другую ногу, будто сидеть на корточках ему становится неудобно.

Упираю пятку одной ноги в ботинок и вытягиваю другую, почти касаясь ряда пуговиц на рубашке майора.

— Начнем, — говорит он с мимикой врача перед операцией. Только вместо латексных перчаток натягивает на руки мои колготки, чтобы вывернуть.

А вместо стерильной операционной у нас — туалет спортбара. Операция так себе, прямо скажем. Антисанитария полная. Я снова ржу.

— Тебе нельзя пить, — сообщает «хирург». — Совсем. У тебя смех дурацкий и смотришь ты на меня, как на пирог с рыбой.

— Фу, — морщусь. — Терпеть не могу рыбу. Она воняет. — И тут же обижаюсь: — И ничего я не смотрю. Больно надо. — Отвожу взгляд в сторону.

— Не дуйся, — просит Бойцов.

Ставит мою левую ногу себе на колено и бережно натягивает капрон. То же самое проделывает с правой.

Я рассматриваю его светлый затылок. Не выдержав, игриво прохожусь пальцами по волосам. Действительно мягкие.

Тимур вскидывает голову.

— Это что за на хер? — злится.

— Там пушинка была, — пожимаю плечами с видом ангела.