Майло Тэлон

Я дружески улыбнулся:

— Точно не могу сказать. Насколько знаю, за моим скальпом сейчас не охотятся, но, с другой стороны, напротив вас в пустом доме стоит парень, который, кажется, кого-то ждет. Вы повар?

— Шеф-повар и посудомойка. Окончил школу поваров в лучших походных кухнях, которые когда-либо скрипели по равнинам, и ни одного недовольного ковбоя. Жарю и пеку. Но устал спать на земле и вставать в три утра.

Когда мы прошли на кухню, он снова взглянул на меня.

— Наши дороги уже пересекались. Где-то в Монтане. Я был дружен с вашими родственниками из Теннесси.

— Приятно познакомиться. Понимаю, почему вы устали спать на земле. Я и сам иногда устаю.

Повар вытер руки о передник.

— Сегодня есть ростбиф. Если хотите, могу взболтать пару яиц. Обычно в такое время мы этого не делаем, но поскольку вы друг и приятная встреча…

— С удовольствием. Три месяца не видел яиц. Но съем и ростбиф.

— Так и думал. — Он помолчал, оглядывая меня. — Мое имя Шафер. Герман Шафер.

— Теперь я вас вспомнил. Вы повар с ранчо «Ленивое О», так ведь? А я работал на «Двойном У».

— И я вспомнил. Ребята звали «Ленивое О» «бисквитом», потому что «О» выглядело очень худым. Там была хорошая команда.

Информация там, где ее ищут. Поэтому я сообщил:

— Вот приехал па вызову Джефферсона Хенри из того вагона. Он говорит, что у него есть для меня работа.

— Хенри? Никогда сюда не приходит. Ест в своем вагоне, но я его видел. Видел и его телохранителя. — Шафер бросил на меня взгляд из-под бровей. — Знаете его? Такой высокий с покатыми плечами. Потяжелее вас, почти с такими же черными волосами. Говорят, он умеет обращаться с оружием.

— У него есть имя?

— Джон Топп. По-моему, он с Юга. Знает, что делает, но ни с кем не разговаривает. Ни с кем, кроме Хенри.

Взглянув мимо повара и увидев, что в зале заняты только три или четыре столика, я было направился туда, но потом остановился.

— Вы сказали, что Хенри здесь два или три дня?

— Да. — Герман Шафер понизил голос. — Ребята говорят, что его вагон стоял на запасном пути около водокачки милях в двадцати отсюда. Стоял около недели. Оттуда они выезжали верхом. Лошадей они привезли в специальных вагонах.

Никто даже не повернул головы, когда я вышел из кухни и сел, выбрав место в углу, откуда мог видеть обе двери и улицу. Дверной проем, где я заметил наблюдателя, не попадал в поле моего зрения.

На окнах ресторана висели шторы, на столах лежали красно-белые скатерти и салфетки. Никаких оловянных мисок в этом заведении — только настоящий фарфор, толстый, но чистый.