Маэстрине некогда скучать

Про меня все забыли? Как так-то? Даже похитители запамятовали, что надо мне сообщить о своих требованиях или угрозах? Что за дурдом вообще творится? Кому и зачем я понадобилась? И как там моя новая четырехлапая знакомая? Жалко, если она пострадает в пути. Еще пришибет ее кто ненароком, будет очень обидно. Она какая-то слишком умная для животного."

"Я вот совсем не уверена, что Гришка, при том что тварь он демоническая и магическая, так быстро сообразил бы, что от него требуется. Он молодой и дурной, и я в ужасе от того, что я теперь его хозяйка. Но это так, рефлексирую. А обычно живу по принципу, что свалилась на тебя очередная хрень, и ты стоишь такая и думаешь… матом. А потом говоришь: «Да уж! Ладно!», и снова матом, а потом идешь и делаешь.

Господи боже, как же трудно жить в мире, где нет великого и русского могучего трехэтажного… Бывало, скажешь что-то от души, и как-то даже легче. А тут и не выругаться толком на местном языке. А хотя-я-я… Мариэлла Монкар девочка хорошая, дворянка, интеллигентная умница, но ругаться она наверняка не умела. А значит, не умею по-местному и я. А это мысль! Надо зажать парней-пятикурсников и взять пару уроков. Вот они офигеют!

От этих размышлений у меня поднялось настроение. Я высморкалась в остатки носового платочка, ему терять уже нечего, и, подхихикивая, начала мерить шагами свою камеру, чтобы не околеть от холода.

И так я увлеклась своими мыслями и смехом, что не услышала, как меня пришли спасать.

— Маэстрина… Маэстрина… — звали меня шепотом.

Я подпрыгнула на месте и принялась оглядываться, ища источник звука. Точно не от двери, толстой, деревянной, обитой железом и, само собой, запертой.

— Я здесь! — в пространство отозвалась я. — Вы где?

— Маэстрина! Это вы? — обрадовался мой невидимый собеседник и тут же на кого-то зашипел: — Да не толкайся ты! Щель маленькая.

— Ребята, это вы? А кто именно?

— Маэстрина, нас тут несколько человек. Но мы вас не можем через дверь вытащить. Там ловушки. Вы в порядке?

— Замерзла зверски! Хочу есть, пить и нецензурно ругаться. Ну и выйти наружу, конечно.

Мои спасители захихикали, потом кто-то сдавленно признался мне в любви:

— Маэстрина, мы вас обожаем!

Я фыркнула и улыбнулась. Себя я тоже обожаю, что уж там. Я клевая, хотя и вредная.

— Вы там мою крысу не обидели? — всполошилась я вдруг. — Смотрите мне там!

— Нет, что вы. Мы только немножко повизжали, — ответила в этот раз девушка. По голосу не поняла, кто именно. — Мы к вам ее сейчас отправим с эликсиром бодрости. И будем вас вытаскивать.

— Ребята, а может, позвать кого-то? Ректора? Преподавателей?

— Ой, маэстрина-а-а… У нас тут такое творится… Мы вас сейчас вытащим и все расскажем.