Маэстрине некогда скучать

Остались только чувства, эмоции и дикое желание.

Мы страшно насвинячили, уронив посуду со стола. И до постели не дошли. Вернее, дошли, но не сразу. И это было сущее безумие, потому что крышу снесло не только у меня. Лично я вообще ничего не соображала, кроме того, что мужчина, от которого я без ума, наконец-то со мной, рядом со мной, на мне, во мне.

И да простят меня все те, кто ждали, что магистр Гресс поужинает с невестой, а потом вернется к ним решать множество разных важных вопросов…

У меня самой гораздо более важные вопросы к нему. Очень личные и крайне серьезные, требующие полного погружения в процесс, энергии и самоотдачи. И их, этих вопросов, накопилось на всю ночь.

И мы их решали, и решали. Целовались как сумасшедшие, не могли и на секунду оторваться друг от друга. В жизни у меня никогда не было такого идеального совпадения с мужчиной. И да, никогда еще я не была настолько влюблена. Это понимание пришло, как только я позволила себе быть и чувствовать, выключить свой земной цинизм и сарказм, с которыми мы бок о бок существуем годами. Броня, наращенная в прошлых неудавшихся отношениях, треснула.

А еще так здорово, когда ты маг, алхимик, умеешь варить специальные эликсиры и можешь не беспокоиться о возможных детях. И я не беспокоилась. Я наслаждалась этим безумием. И в постели, и на полу, и в ванне, и под душем. И, смешно даже, но на подоконнике. По-моему, мы осквернили все доступные поверхности в покоях ректора.

Кажется, не одна я изголодалась и потеряла рассудок этой ночью. И пусть весь мир подождет.

— Маша, Мария… — снова и снова повторял Артур. — Люблю тебя…

Утро мы встретили совершенно вымотанные, с припухшими губами, с синяками. Ну да, немного не рассчитали силы и страсть. А еще счастливые и одуревшие от любви.

И этим же вечером Барон принес мне записку, в которой Артур сообщал, что снова придет на ужин и просил ждать его к определенному часу. Ох уж эти мужчины. Похоже, отвлечь их от работы может только ночь с женщиной. А я и не возражала.

Еще как не возражала. Много-много раз. И были испробованы на крепость не только стол, кровать и подоконник. Это не то чтобы какое-то странное извращение, но оно так получалось. И мне понравилось. А энергии, здоровья и желания в ком-то оказалось о-го-го сколько.

Мы не афишировали, что наши отношения изменились. Но универ — это как огромная деревня, где все друг у друга на виду. И конечно, многие заметили. Переглядывались, шушукались, но молчали. Даже Франсуаза, которая раньше никогда не упускала возможности уколоть меня, лишь улыбнулась понимающе и немного грустно. И это все."

"Катавасия с допросами, поисками виновных, пособников и того, что могло так сильно понадобиться фанатикам, шла еще неделю.