Майское лето

Она выглядит лет на двадцать моложе. А теперь я выпила бы чашку чаю и отведала твоих знаменитых сэндвичей с огурцами…

Конечно, они не все вечера проводили подобным образом. Скорее, если все были свободны (Даня по-прежнему мотался в деревню и отмахивался от друзей: «У меня все под контролем!») и у всех совпадало настроение или если погода выдавалась на удивление отвратительной.

Как раз в один из таких вечеров в дверь постучали. Нина пошла открывать.

– О, салют, – сказал Никита, привалившись к дверному косяку.

Нина на секунду растерялась, все-таки уже чуть больше недели она успешно не вспоминала о нем и его отвратительном поступке. Потом, взяв себя в руки, она кивнула, даже не пытаясь улыбнуться. Нина редко позволяла себе открыто показывать свою неприязнь, но сейчас притворяться, она считала, было лишним.

– Мне нужно переговорить с Андреем Георгиевичем, он дома? Позови, а…

Про себя Нина раздраженно добавила: «Пожалуйста, если тебе не трудно, и если я никого не отвлекаю» – и, впустив Никиту в дом, отправилась наверх. Дедушку она нашла в его кабинете.

– Тебя там парень, который беседку строил, ждет. Никита.

Дедушка, казалось, не удивился и сказал, что сейчас подойдет.

Вернувшись к друзьям, Нина взяла в руки книгу и спросила:

– Так что? На чем мы остановились?

– Мы уже решили не дочитывать, мы на стихи переключились, – сказал Даня. – Декламируем любимые, изображая поэтов-шестидесятников.

– Ну да, сейчас бы Тютчева читать как поэт-шестидесятник, – буркнула Нина.

– Ты же любишь Фета, – сказала Туся, положив голову на колени, – прочитай. Я люблю, когда ты стихи читаешь.

Нина согласилась. Одно она помнила наизусть, считала его самым трогательным и всегда еле сдерживала слезы. Нина сфокусировалась на прыгающем пламени и начала:

Я тебе ничего не скажу,

И тебя не встревожу ничуть,

И о том, что́ я молча твержу,

Не решусь ни за что намекнуть.

Целый день спят ночные цветы,

Но лишь солнце за рощу зайдет,

Раскрываются тихо листы

И я слышу, как сердце цветет.

И в больную, усталую грудь

Веет влагой ночной… я дрожу…

В гостиную вошел дедушка, за ним Никита.

– Не обращай внимания, тут у ребят литературный вечер.

Дедушка подошел к огромному стеллажу и взял с полки толстый блокнот, в котором у него были записаны номера всех друзей и знакомых.

Я тебя не встревожу ничуть,

Я тебе ничего не скажу.

Случайно взгляд ее упал на Никиту, и в первую секунду она даже подумала, что пламя сыграло с ней злую шутку и она видит галлюцинации. Никита выглядел уже не таким уверенным, с него сползла напускная и местами бесцеремонная бравада, в глазах его Нина заметила замешательство и… что это, неужели смущение?

Дедушка позвал Никиту в кабинет, и они ушли.