Майское лето

Все смеялись над Филиным рассказом о том, как все-таки ему удалось достать пленку, когда Нина резко оборвала всех и внимательно пригляделась к Джину. Любовь спала без задних ног. Он легко мог напрыгнуть на нее…

– Не волнуйся, он просто перевернулся, – сказал Филя, положив Нине ладонь на плечо.

Нина в это время жевала булку, запивая кофе. Как только Филя дотронулся до нее, она застыла, так и не сумев проглотить еду.

– Так значит он – любимый братик, – Даня легонько дернул Тусю за ее распущенные волосы. – Обиделся, почти смертельно, – добавил он.

Туся даже бровью не повела. Отпила кофе и перекинула волосы через левое плечо, подальше от Дани.

– А ты продолжай называть меня Улиткой и дергать за волосы и вообще перекочуешь в разряд дальних родственников.

Туся и Даня препирались весь завтрак (почти час) и прекратили только тогда, когда в гостиную вошел дедушка, захватив с собой свежесть майского утра.

– Боже мой, вот теперь верю, что вы приехали. Какие тишина и покой? Все, на три месяца один сплошной шум! Филипп! Рад видеть! – дедушка подал Филе руку. – Возмужал!

– Спасибо, Андрей Георгиевич, как вы?

– Да что со мной будет… Учишься?

– Судя по отметкам, вполне.

– Всегда есть куда стремиться.

Нине все казалось, что рано или поздно Филя в конце предложения вставит «сэр», – но он не сказал.

«Как жаль, вот было бы смеху!» – подумала она.

– Так что, молодежь, – дедушка опустился на пустующий стул, – какие планы на сегодня? А это что… кофе? Ниночка, будь добра, сделай мне кружечку, пожалуйста.

Нина встала и повернулась, чтобы пойти на кухню, и тут же почти ткнулась кончиком носа в Филину грудь.

Сказали хором и, как машины в узком дворе, неловко и неуклюже сдали назад, потом Нина обогнула его на расстоянии вытянутой руки и выдохнула только на кухне, когда включила плиту.

Ожидая, когда кофе в турке сварится, она смотрела в окно. Вид открывался прямо на клумбы, где тоненькая, маленькая фигурка – бабушка – с убранными в ракушку волосами и в белых садовых перчатках пропалывала свои прекрасные желтые тюльпаны.

Нина улыбнулась и чуть не проворонила кофе, который танцевал у краев турки, намереваясь сбежать.

На обратном пути в гостиную Нина услышала стук по входной двери. Стараясь не уронить белую кружечку с кофе, она открыла. На нее снова уставились два насмешливых глаза, глядящих из-под кепки.

– Доброе утречко, – он коснулся двумя пальцами козырька, а потом посмотрел на кружку в Нининых руках. – Это чай? Кофе? Какое гостеприимство, я возьму…

И действительно взял. И отпил.

– Этот кофе я делала для дедушки. Если вам тоже хочется, я, конечно, угощу вас.