Майское лето

Сама понимаешь, старость…

– Может, все-таки чайку, Нин? – еще раз спросила тетя Таня.

Нина замотала головой, а потом наконец придумала:

– Какое утро свежее, просто восторг, да, теть Тань? Я подскочила прямо ужасно рано, такая свежесть… Бодрит! Как Данька может так долго спать, в кого он соня?

– Да много в кого, у нас в семье предостаточно и сов, и сонь, и медведей, которые, если их не будить, вообще могут в спячку впасть на полгода. Лучше спроси, кто у нас жаворонки. Тут по пальцам пересчитать… – Тетя Таня сделала глоток чая и бросила Джину кусочек сыра. – Я, Туська да Филя.

Нина, уже потерявшая надежду что-то разузнать, сразу засветилась как солнце.

– А Филя разве приехал?

– Вчера приехал. Вон машина его стоит. Я его год не видела, в институте пропадает, говорит, занят страшно. Вырвался вот перед сессией на пару дней.

– Да что вы? Надо же! Я его тоже давно не видела, может, хоть «привет» ему сказать… он в доме?

Тетя Таня протянула Джину еще один кусочек сыра и только потом покачала головой:

– На речку ушел. Я ему говорю, что холодно больно, да и май – не июль. Вода не прогрелась еще толком. А он мне рукой машет, мол, закаляется.

Нина старалась не подавать виду, что расстроилась.

– Что ж, я тогда… тогда к Тусе сбегаю, вы не против?

– Беги, конечно, Ниночка. Можешь и сову эту по пути растолкать, нечего ему валяться до вечера.

Дом начинался с большой круглой прихожей. Отсюда можно было пройти напрямую в гостиную, а уже оттуда во все остальные комнаты. Сразу справа от двери находилась широкая лестница, ведущая на второй этаж. Не один год Нина бегала по ней, да и по всему огромному коттеджу, и могла бы с закрытыми глазами пройти до комнат Туси и Дани.

Нина просунула голову в Тусину спальню и увидела только темные вьющиеся волосы, торчащие из-под одеяла. Она подошла к кровати и осторожно потрясла подругу за плечо, чтобы та развернулась и посмотрела на нее.

– Привет, ты спишь? – сказала она намеренно громко и отчетливо, Туся могла не услышать, если шептать.

– Не сплю, – невнятно пробормотала Туся, открыв на секунду глаза и тут же их закрыв.

Нина поочередно потерла ступни о голени, чтобы стряхнуть мелкую грязь с ног, и забралась к Тусе под одеяло.

Только оказавшись в теплом коконе, Нина поняла, что продрогла и что май из жаркого и приятного обернулся сырым и холодным.

– Ноги ледяные… – пробормотала Туся и отодвинулась подальше от Нины.

Нина замолчала, прислушавшись к звукам на улице. Ей показалось, что тетя Таня с кем-то говорит.

– Тусь, – снова сказала Нина, ничего толком не расслышав из-за закрытых окон.

– Даня тебе рассказывал что-нибудь? Ну, про свою эскападу…

– Про деревенскую тусу?

– Завалился довольный ближе к утру. Разбудил, гаденыш.