Приключения майора Звягина. Роман воспитания

А вечером позвонила Нина Анучина и известила, что «все идет по плану и замечательно».

— Все идет по плану, — повторил он на вопрошающий взгляд жены, утыкаясь в историю кровожадного Л’Олоне.

— Что значит — по плану?

— Это значит, — терпеливо сказал Звягин, — что я оставил ей инструкцию, как три недели раскармливать его после голодания. За это время он отремонтирует квартиру и найдет работу.

— Иногда ты выглядишь сентиментальным, как институтка, — сказала жена, возясь в ванной, — а иногда — равнодушным, как… вот эта стиральная машина. — И она швырнула в машину белье.

— А от нее не требуется переживать, — возразил Звягин. — От нее требуется стирать белье. Мне вообще неясно: дался тебе этот алкоголик, что ты так ревностно следишь за его судьбой?.

— Тебя не мучит совесть? Ведь ты уволил его с работы, уговорил директора? А укоротил ему жизнь историей со своим Дранковым — ничего себе, подозрение на рак!

— Хорошо, когда есть что укорачивать, — защищался Звягин. — Синяки мажут йодом, а не медом.

В субботу он заглянул в знакомую квартиру Анучиных с твердым намерением попрощаться: как бы контрольный визит.

Светящийся довольством, худой и розовый Анучин клеил обои, а Нина прикидывала, что надо купить из мебели, и где расставить, и не проехаться ли по комиссионкам, а сын размешивал детской лопаткой клей в тазике и был совершенно счастлив своей социальной ролью полезного в хозяйстве человека.

На проблему трудоустройства Анучин смотрел оптимистически: две специальности в руках, а руки везде требуются. Конечно, трудовая со статьей… но ничего, бывает.

…Ноябрь валил слякотью, и Звягин, подняв воротник волосатого серого реглана, гулял вдоль чугунных решеток канала Грибоедова. У «Астории» и произошла последняя встреча с Ниной.

— Все хорошо, — радовалась она. — А вдруг опять начнет?..

— Подсыпай ему в еду тетуран, — посоветовал Звягин, доставая упаковку.

— Во-первых, вряд ли. Во-вторых, и заметит — поймет и простит. Скажи-ка, у вас с соседкой отношения как? не сболтнет?

— Ой, да никогда. Ее мужик тоже иногда закладывает, она понимает… А Гена — такой счастливый сейчас!..

— М-да? — иронически спросил Звягин. — А ты?

Она в возбуждении сделала летательное движение руками, пытаясь за нехваткой верных слов изобразить свое состояние:

— Как вас благодарить, Леонид Борисович, не могу себе этого представить…

— Скрыться с глаз моих долой, — буркнул Звягин с той напускной грубостью, которую любят себе позволять заведомо добрые люди.

День был туманный, и Нина, улыбнувшись и поклонившись, скрылась в этом тумане по своим делам; и туман времени, как написали бы в старом романе, опустился на закончившуюся историю.