Приключения майора Звягина. Роман воспитания

 — На данном этапе главная трудность заключается в том, что ты ей донельзя надоел. Итак, надо все стереть и начать с чистого листа: по нулям. Последнее впечатление о тебе в ее памяти должно быть выигрышным. Ты держался мямлей — значит, будь абсолютно тверд. Ты соглашался на все — значит, не мирись ни на чем. Ты должен достойно уйти.

Горечь на лице Ларика усугубилась до чего-то среднего между рыданием Пьеро и дозой хинина.

— Терять тебе нечего. Хуже уже не будет. Представь себе, что вы уже расстались навсегда, что она тебе совершенно чужая, что все равно ничего не светит, что ты умер, наконец! Хуже не будет — с самого низа все пути ведут наверх! И держи себя в кулаке — хоть тресни.

Он достал блокнот, раскрыл ручку:

— Соображаешь ты плохо. Давай-ка порепетируем: что может сказать тебе она и этот ее, как?.. Игорь, и что ты должен им ответить.

Вопросы-ответы перетекли на второй десяток страниц, когда вспотевший и втянувшийся в желанную игру Ларик споткнулся:

— А как я узнаю, что он у нее?

— Это твои проблемы! Карауль за углом, найми пацана из ее подъезда, попроси на улице девушку позвонить ему домой, следуй за ним после работы…

— А если скажут что-то неожиданное?

— Улыбайся многозначительно и меняй тему: гни свое.

— Вызубри, как домашнее задание! И помни: в боксе главное — хладнокровие, — тяжкой дланью хлопнул его по спине.

— Чем крепче нервы, тем ближе цель. Держи сценарий.

8. Как слегка попортить личную жизнь

Исполняя полученный приказ, в пятницу Ларик исправно стоял перед заветной дверью на Гражданке. Он съел две таблетки седуксена, сделал вдох-выдох, постарался расслабиться, вспоминая напутствие: «Я спокоен. Мне на все наплевать. Ха-ха. Сейчас я вам немножко попорчу вечерок, голубки. Не ждали? Сейчас я вам объясню, кто такая мать Кузьмы». Давя звонок, представил себе, как выглядит упомянутая мать Кузьмы, кузькина, то есть, мать, и как он им ее покажет, и невольно улыбнулся нервной улыбкой, когда дверь отворила мать Вали.

«Ах, кто бы мог подумать!..» Знакомая (оскорбительно чужая здесь) дубленка висела на вешалке под оленьими рогами.

Валя вышла в прихожую с досадой и неловкостью.

— Извини, я не одна. Я же просила тебя больше не приходить.

— Ничего, один раз можно, — напористо подавал он заготовленные фразы, как снаряды из погребов. — Я разденусь, ты не возражаешь?

И раньше, чем она успела ответить, скинул куртку.

— Говори, что ты хотел, и уходи, — зло велела Валя.

— Ты не пригласишь старого друга в комнату?

— Я сейчас не могу, — повторила она, но Ларик уже ловко обогнул ее и двинулся в квартиру, не заботясь оставляемыми на паркете следами сапожек.

— Добрый вечер, — слегка поклонился он родителям, сидевшим перед телевизором. — Извините за непрошенный визит.