Приключения майора Звягина. Роман воспитания

 — За помощью приехал, Боря…

В городском саду было еще прохладно, влажно, они смахнули липкие почки со скамейки на солнечной прогалине. Закончив рассказ, Звягин сунул Боре томик Джека Лондона:

— Прочти «Страшные Соломоновы острова» — для ясности дела. Надо нагнать на него страху, понял? Чтоб ему пришлось собрать все силы, весь характер — и держаться, держаться! Ни ласки, ни участия — пусть трясется, ощущает страшные опасности.

— Нагоним, будьте спокойны… А — не сбежит?

— Нет. Не до смерти пугайте, а то знаю я вас, крутых десантников. Ребята как — поймут? Поддержат?

— Ребята хорошие. Пожарные. Парашютисты. Свои ребята.

— А после — подружись с ним. Похвали, ободри, чтоб расцвел от счастья и гордости, что — выдержал, смог. А?

Замысел был прост, но в наше время, когда любой поступок обрастает бумажным валом справок, свидетельств, разрешений и инструкций, — требовалось утрясти множество деталей, и каждая грозила превратить здравую мысль в несбыточную фантазию.

— Медкомиссия, — хмуро сказал Боря, обмозговывая задачу.

— Пройдешь вместо него, — приказал Звягин.

— Курсы подготовки, — был назван следующий риф.

— Узнавал. Сдаст теорию экстерном — начальник согласен.

— Договорюсь с преподавателем, сделает зачет по-быстрому.

— Количество прыжков.

— Привезет справку из Ленинграда.

— Вас не смутишь, — рассмеялся Боря. — Но… нечестно, а?

— Боря, — сказал Звягин, — тебе никогда не приходилось слышать, как ваши ребята делают запись в журнале, что видят огонь, и прыгают в зеленый лес подышать воздухом — чтоб получить по лишней десятке за прыжок и премию за пожар?

— Все бывает, — дипломатично отозвался пожарный.

— Летчик-испытатель Игорь Эйнис, Герой Советского Союза, был близорук, как курица, полжизни обманывал окулистов — таблицы для проверки зрения он выучил наизусть. Про одноглазого Анохина все знают. Про безногого Маресьева напомнить? Про хромого Гаринчу, второго после Пеле футболиста мира? Мне ли тебя, молодого парня, учить, что инструкции — не флажки, которыми юлка обкладывают, они — для пользы дела, так? Вот и я — о пользе дела. Мы вреда никому не причиняем. На преступление не толкаю — сам первый удержу.

Звягин провел в Галиче сутки. Одаренный счастливой способностью располагать к себе людей, он «подготавливал почву». Да ведь и люди идут навстречу, когда к ним обращаешься по-человечески.

…Саша воспринял отъезд как счастливую необходимость. Он вернется через несколько месяцев здоровым. Семейство больше не выглядело подавленным — настроилось на борьбу. Это напоминало проводы в опасную экспедицию, которая обязательно увенчается успехом и принесет славу. Саша улыбался. Лицо его, еще недавно юношески неоформленное, приобрело жесткую определенность мужских черт.