Махинация

Вроде бы и осознанно, с одной стороны, а с другой… с оттенком невменяемого торжества.

И я, не выдержав, приказала:

— Не ешь!

Саттард, перестав жевать, удивленно вскинул бровь, вопросительно глядя на меня.

А я точно знала, что все это бред и быть такого не может, но все же…

— Когда мы с тобой договаривались, твой взгляд был странным. Очень странным. И злым.

— Я злился, — резонно напомнил Тень.

— Не ты… — с нажимом произнесла я.

И Арнар замер. Не жуя и продолжая все так же пристально смотреть на меня. Затем очень медленно отложил уже отломанный кусок гриба, достал салфетку, сплюнул все, тщательно вытер губы, посмотрел на меня и хрипло сказал:

— Часть я уже съел. Рискнешь спуститься?

— Да, — мгновенно ответила я.

И стальная пластина, блокирующая двери, плавно ушла вверх, следом послышался звук открывающихся замков, и дверь распахнулась.

Стоящий на пороге Саттард заметно пошатывался, глядя на меня абсолютно пьяными багровыми глазами.

— Сколько ты съел? — стремительно поднимаясь, с ходу спросила я.

— Д-д-достаточно для полугодовой дозы, — с трудом проговорил Тень, медленно пожирая меня взглядом.

— Вода, два пальца в рот? — предложила я.

С явным напряжением оторвав взгляд от моей груди, Арнар посмотрел мне в глаза и хрипло произнес:

— Усвояемость Ка-ю мгновенна. А я был вынужден съесть часть «бесценного дара» при правителе… сорок минут назад.

Судорожно сглотнув, предложила:

— Много воды?

Он кивнул. Пошатываясь, прошел мимо меня, открыл холодильник, схватил бутылку и начал пить, сорвав крышку зубами и просто выплюнув. Одну, вторую, третью. Я не знала, чем можно помочь в данной ситуации, но при отравлении на иных планетах мы нередко применяли оксид серебра. Сходила к холодильнику, нашла препарат, высыпала, не глядя на дозировку, в четвертую бутылку и молча протянула ее сахиру.

— Я выживу? — с насмешкой поинтересовался он.

— А я? — спросила осторожно.

Молча выпил все до дна.

Пошатнулся. Сел. И, стараясь не смотреть на меня, приказал:

— Гриб внизу. Термит у меня в кладовой: черная банка, белый огонь на упаковке. Ка-ю руками не трогай, старайся не дышать даже. Обливаешь термитом и сразу поднимаешься наверх. В моей спальне три женщины в невменяемом состоянии, как и полагается… Но надежды на «как полагается» почти не осталось — выруби всех трех.

— Поняла! — отозвалась я, быстро поднимаясь.

Он лишь кивнул, даже не глядя на меня.

* * *Я метнулась в ванную, намочила полотенце, обмотала вокруг головы и кинулась вниз, мельком глянув на трех практически лишенных одеяния девушек, которые в художественном беспорядке лежали на кровати сахира. Художественный беспорядок был излишне нарочитым… когда у одной из девушек дернулась рука, я поняла очевидное — состояние у всех трех было более чем вменяемое.