Князь. Война магов

 – До покоев государевых Адашев никого не пускает, а в храм люди ходят невозбранно. Коли там с государем заговорить получится, уж никто мешать не посмеет.

– А он к заутрене выходит?

– К утрене… – то ли поправил, то ли сообщил боярин.

– Чего подать, боярин? – наконец подбежал половой, такой же серый и потный, как мальчишка во дворе.

– Не боярин, а князь! – стукнул Зверев кулаком по столу.

– Прощенья просим, княже, – согнулся слуга.

– Значит, всем – петерсемены бочонок, мне – зайца в лотке и хозяина, моему вороному – овса от пуза. – Половой кивнул и убежал, а Андрей повернулся к боярам: – Надеюсь, не откажетесь со мной выпить, раз уж за одним столом сидим?

– За честь почтем, княже! – довольно зашевелились служивые. – Благодарствуем, княже. А что с Казанью, Андрей Васильевич? Ты под рукой князя Василия Серебряного на Казань ходил?

– Худороден больно Серебряный меня под рукой держать, – скривил губы Зверев. – И не сказывайте мне про татар ныне. Одно расстройство.

Зайца князю принесли, когда бочонок с кисленьким немецким вином опустел уже наполовину; когда же и от угощения, и от закуски остались одни воспоминания заявился хозяин – лопоухий толстячок с растопыренной, как пятерня, бородкой, в полотняной одежде и с тонкой красной бечевочкой вместо пояса. И почему все трактирщики и хозяева дворов такие упитанные?

– Наконец-то, – довольно развернулся от стола Зверев. – Мне светелка нужна опрятная. Можно маленькую, я без дворни. Но достойную князя Сакульского.

– Прости, княже, – развел руками толстяк. – Нет у меня мест более на дворе. Даже в чулане холопы черниговские ночуют. Больно гостей ныне много.

– Ты что же это, несчастный, – повел плечами Андрей. – Я ослышался али ты и впрямь князя Сакульского на ночь на улицу выгоняешь?!"

"– Я?! – округлил глаза хозяин. – Не, как можно?! Я вот… Нету светелок… Может… – Он зажевал губами, потом выдавил: – У сарая сено… И платы не спрошу.

– Что-о-о?! – От такой наглости рука сама схватилась за саблю. – Князя, как холопа нищего, на скотный двор?!

– Ну нету у меня светелок! – упав на колени, заплакал толстяк, и Зверев спохватился:

– Ладно, вставай. Не убивать же тебя, в самом деле, из-за этого. Раз спать негде, придется не спать совсем. Как насчет еще одного бочонка, бояре? – Предложение было встречено восторженным ревом, и Андрей подвел итог: – И рыбку какую-нибудь поймай. Отсюда и до того угла…

«Рыбкой» на сей раз стал печеный осетр – не на весь стол, но метр в нем был точно. К нему подали легкую, душистую мальвазию. К концу пира бояре в ночлеге не нуждались – поскольку в большинстве посапывали, просто уткнувшись головами в стол.