Князь. Война магов

Князь оставил обоз на льду заводи, поднялся наверх, ведя в объятиях завернутую в медвежий полог жену.

– Кто готовил курицу с утра? – громко спросил он.

– Я, – отозвалась одна из женщин.

– Две штуки к нам в опочивальню принеси. Когда готовы будут. И до второго пришествия нас больше не беспокоить!

Чета Сакульских заснула только поздним утром, решив на семейном совете не выбираться из постели до самой весны. Но уже через два часа к ним в спальню ворвался Пахом:"

"– Княже! Андрей Васильевич! Там! Там!..

Зверев наскоро оделся, вышел из дома. Перед крыльцом стоял незнакомый ему боярин в сопровождении двух десятков облаченных в панцирные кольчуги ратников.

– Князь Андрей, урожденный боярин Лисьин?

– Это я, – оперся на перила молодой человек.

– По приказу государя нашего, Иоанна Васильевича, я должен доставить тебя в Москву, в Разбойный приказ для дознания. И коли ты воле царской не подчинишься, сделать это силой.

– Не-е-ет!!! – Полина взвыла, кинулась мужу на грудь. – Не пущу, нет!

– Все хорошо, милая, все хорошо, – обнял ее Андрей. – Не беспокойся, милая. На мне грехов нет.

– Оружие оставь здесь, княже, – предупредил боярин, – и мне не придется его забирать.

– Пахом, принеси мою епанчу и меховые штаны. А ты, Полина, сделай милость, поставь от меня свечу святым Петру и Февронье. После того счастья, что я пережил с тобой, умирать уже не страшно.

– Поторопись, княже!

– Да иду я, иду. Коня своего брать али государь обеспечит?

– Не беспокойся, довезем.

Царская стража неслась с задержанным даже не с заводными – на перекладных, по почтовому Новгородскому тракту, и таким образом одолела весь путь всего за шесть дней. Однако доставлен он был не в поруб, а на двор к дьяку Земского приказа Ивану Кошкину.

– Поручился я за тебя, друг мой, – предупредил боярин. – Но и ты уж не дури. Завтра со мною во дворец отправишься, там государь суд свой и свершит.

На этот раз Иоанн встретил князя Сакульского в похожей на тюрьму Грановитой палате, в просторной горнице, где со стены взирали на провинившегося добрых два десятка нарисованных на штукатурке князей. Здесь же были и воевода князь Петр Шаховской, и боярин Кошкин, и еще несколько думных бояр в тяжелых шубах и с могучими посохами, которыми при нужде и голову несложно расколоть. Государь прохаживался перед своим, вынесенным на три ступени вверх, креслом и нервно перебирал четки.

– Дело наше простое и ясное, князь Андрей Васильевич. Дело о смертоубийстве, о душегубстве, колдовским образом сотворенном. Однако же прежде чем судьбу твою решить, желаю оправдания твои узнать. Зачем ты сие сотворил, зачем лгал, прелюбодействовал? Грешил зачем пред ликом Божьим?

– А не могу ли я сперва узнать, в чем дело? – скромно спросил Зверев.