Князь. Война магов

Князь выглянул наружу: стены рублены «в лапу».

– Тогда еще поживем… – Он перевалил через перила, опустился немного вниз, нащупывая ногами выступающие концы бревен, выдернул из ножен косарь и со всей силы вогнал его в щель между венцами. Как можно сильнее сжал ноги, перенес часть веса на руку с ножом – и повис над пропастью. Левой рукой осторожно вытянул маленький ножик – тот, что предназначен для еды, воткнул его в щель немного ниже косаря, чуть ослабил ноги, опускаясь, снова зажал; раскачал косарь, выдернул, воткнул ниже. Потом второй нож, чуть спустился…

Князь Сакульский понимал, что в таком положении практически беззащитен, что любой малец может пустить ему в спину стрелу или вогнать рогатину – но лучше умереть от копья, чем сгореть заживо. Холопы полностью разделяли его мнение – он увидел еще три фигуры, одна за другой перевалившиеся через перила. К счастью, без двух ножей ни один уважающий себя русский человек из дома не выходит. Косарь – порезать что-нибудь, постругать. Малый нож – убоину за столом наколоть, кусочек рыбы оттяпать. Ан вот как полезно оказалось!

Венец за венцом, бревно за бревном – Андрей спускался вниз, а спина зудела от предчувствия смертоносного удара. Короткая боль – и он исчезнет в небытии. Венец за венцом, бревно за бревном… Пять минут, десять – пока опущенная вниз нога не ощутила под собой ровную твердую землю. Князь вернул клинки в ножны, отошел, присел на что-то угловатое, ощущая себя совершенно без сил. В усадьбе со всех сторон бушевало пламя. У дома и амбаров горели крыши, конюшня полыхала целиком – огненные языки выхлестывали из распахнутых ворот. На земле тут и там валялись неподвижные тела. В рубахах простых и атласных, в душегрейках и ферязях, в шапках и без. Словно поле брани после долгой жестокой сечи. Мертвецы, мертвецы, мертвецы…

– Да ты чего, Андрей Васильевич? – Спрыгнув на землю, Пахом схватил Зверева за плечо, поднял на ноги, потащил за собой между горящими строениями к воротам и отпустил, только когда они оказались на лугу. Следом вскоре выскочили Изольд и Илья."

"– Жалко, – с болью вздохнул темноволосый холоп. – Столько добра зазря пропадает.

– Лошадей! Лошадей-то из конюшни вывели? – встрепенулся Пахом.

– Не было там скакунов, – сообщил калединовский холоп. Тот самый, что встречал их на дороге хлебом. – Погода теплая, на лугу все пасутся.

Еще с пяток вампирских прислужников и две бабы переминались в сотне шагов левее, у самых повозок. У них явно чесались пятки задать стрекача – да ревущий над усадьбой огненный вихрь давал слишком много света. Удрать незаметно могло не получиться. Холоп же крякнул, опустился на колени, склонил голову:

– Во имя Господа нашего, Иисуса, милости просим, княже.