Князь. Война магов

Некоторые татары вовсе не замечали, как на них из снежных вихрей обрушивается кара; некоторые пугались, вскакивали, заметив летающий в снежном мареве бердыш, указывали на него пальцами – а потом падали с пробитой грудью или перерезанным горлом.

Впрочем, снаружи была только охрана – те, что сторожили добычу и невольников, следили за подходами к стоянке. Всего человек десять. Остальные прятались от холода в двух больших юртах, щедро укрытых сверху коровьими и лошадиными шкурами.

– И чего вам не хватало?

Зверев широким взмахом срубил от края до края толстый войлочный полог, на короткий миг запечатлел перед собой пространство, заполненное полуобнаженными мужскими телами и обнаженными женскими, услышал громкие стоны, плач, мольбы. Взмахнул ведьминой метлой. Пурга выстрелила внутрь плотным зарядом, мгновенно засыпав все снегом, прибив к самой земле огонь, заметавшись от стены к стене. Мститель прыгнул следом сразу на несколько шагов, рубанул голую мужскую грудь справа, ударил подтоком влево, крутанулся, разрубая череп татарину, поднявшемуся позади, пошел вокруг очага – вращаясь, не давая опасть пурге и одновременно разрубая огромным топором все, что казалось подозрительным. Многие из татар схватились за оружие, пытались рубить наугад – но во внезапно наступившем полумраке не могли различить и без того не очень заметного в снежных вихрях врага. Связанные голые девки орали, как сумасшедшие, бились, словно в конвульсиях, добавляя шума и скрадывая мягкие шаги ученика чародея. Тычок кончиком лезвия, удар подтоком, теперь с размаху, поперек живота, и опять – укол под горло, самым кончиком…

Пара разбойников выскочили из юрты, князь кинулся следом – и удивился оживлению на поляне, количеству обнаженных сабель. Похоже, шум в одном степном домике встревожил-таки бандитов, что веселились в другом. Андрей громко захохотал, несколько раз стремительно крутанулся вокруг своей оси, сильнее раскручивая пургу, резко отставил бердыш – и тот, словно бы по своей воле, легко сбил с плеч голову в тюбетейке. Татары повернулись на шум падающего тела. Зверев же пригнулся, белоснежным ветерком проскользнул назад, мимоходом ударил какого-то разбойника подтоком в бок, опять крутанулся, поддерживая заговор на ветер, рубанул кого-то поперек спины, метнулся через поляну, прижав бердыш к себе – чтобы не выдал четким темным силуэтом, – остановился перед молодым татарином с коричневым, словно из обожженной в молоке глины, лицом, с узкими короткими усиками и тонкой полоской вместо бороды. Тот вдруг встретил в искрящемся снежном мареве внимательные холодные глаза, увидел, как вздымается бердыш, взвыл истошно:

– Ифри-и-и-т! Ледяной ифри-ит! – и опрокинулся на спину, захлебываясь кровью.