Магомама, или Попаданка наоборот

Просто потому, что дом теперь под защитой привязанного по всем правилам духа».

«Да что он может-то, этот мышколягушк? — не поверила Шура. — Удостоверения у судебных приставов сожрать в случае чего? Не сработает».

«У-у-у, это ты зря в нем сомневаешься, — моя ухмылочка, отразившаяся в выпуклом стеклянном боку электрического чайника, вышла кривоватой и оттого еще более многообещающей. — Это он с детьми маленький и нестрашный, даже забавный. Потому что я маг, они тоже маги, и дух привязан кровью, мы для него свои и вообще гарантия выживания. А для чужих, да еще пришедших с недобрыми намерениями немагов, он очень серьезный противник. Еще надо будет специально запрет на убийство ставить и членовредительство ограничивать легкой степенью. Иначе есть вероятность, что никто из агрессоров живым отсюда вообще не уйдет. Не знаю, что там за фильм Тошка поминал, только гремлин, раскормившийся до домашнего духа, очень опасное существо».

«Хорошо, значит, хотя бы дома мы в безопасности, — я прямо увидела мысленным взором, как Шура кивнула. — Но ведь нельзя же запереть мальчишек дома на все лето. У нас для них еще летний лагерь был запланирован. Для Тошки спортивный, для Павла просто отдохнуть, а теперь даже не знаю. Путевки Виктор вроде бы уже оплатил, но все реквизиты у него. Да и не отпущу я детей туда, откуда он запросто может их снова забрать».

«Слушай, ну они же у нас не идиоты. Во-первых, сами с ним больше так просто не уедут, во-вторых, хотя гремлин и чудеса прекрасно отвлекли их от истерики по поводу разочарования в папе, все равно что-то отложилось. И понять, насколько наше общее положение усложнилось, они вполне способны. Будут ходить первое время на работу в медцентр вместе с нами, а дальше разберемся. Придумаем что-нибудь. В конце концов, дрессировать гремлина очень интересное занятие, им минимум на пол-лета хватит. Под его охраной можно даже выпускать их погулять недалеко от дома вполне справится с любым недоброжелателем или, например, не пустит прыгнуть под машину».

«Ну, — Шура опять вздохнула. — Уже что-то но все равно сложно все. Знаешь, парадокс. В последние дни из Виктора такое полезло, что у меня почти вся тоска по нему и по прежней жизни слиняла. Как глаза открылись и вот этого козла я любила? Что, не нашла нормального мужика? Вон их сколько вокруг, надо ж было самое дерьмо выбрать».

«Ой, вот только не начинай самадуравиноватиться и угрызаться, — я поморщилась. — Прозрела отлично. Больше не будешь тосковать об этом мужчине и ждать, что он позовет обратно, еще лучше. Но грызть себя не надо. Ни у одного подонка на лбу печати нет. И ни один мужик в начале знакомства не скажет прямо: знаешь, дорогая, через пятнадцать лет я брошу тебя с детьми и буду вести себя как последний козел».