Магомама, или Попаданка наоборот

Вылезло, даже несмотря на то, что Вика вроде бы понимала не стоит портить отношения с той, у кого на тебя компромат. — Ты же дура, ты же клуша, все деткам, все для них. Сама разрешение перед весенними каникулами подписала, а паспорта их после поездки назад не забрала, идиотка. Так что Витя взял билеты на ближайший рейс, на Кипр. И ключи у него от квартиры твоей есть, съездили и забрали загранпаспорта недоносков. А дальше разберутся. Ты все равно не успеешь, толстуха. А будешь языком трепать…

— Какой аэропорт? — сухо спросила Шура, а я внутренне поежилась от завывания морозного ветра у нее в душе.

— Если ты думаешь, что я…

— Какой. Аэропорт. Быстро.

— Дура! Бочка с жиром чокнутая! Только попробуй рот раскрыть!

— Какой аэропорт? В последний раз спрашиваю.

— Шереметьево! Чтоб ты провалилась по дороге, коза недоенная!

И Вика бросила трубку. Я очень осторожно положила старенький кнопочный Шурин мобильник на колени и откинулась на спинку сиденья. Что делать? Что делать-то?! Понятно, надо мчать и спасать сыновей, но…

— Этого я и боялась, — хрипловатый голос мой, губы шевелятся мои, но слова Шурины. — Все время боялась. Самый большой страх. По рукам себя била, чтобы не лезть в инстаграм, где сейчас эта акция матерей «на коленях», а все равно тянуло, как отравленное вино пить или рану расковыривать.

— Что за акция?

Я аж вздрогнула, когда рядом раздался мужской голос. Совсем забыла про доктора. А он тут. Смотрит внимательно и как-то так не с жалостью, а по-другому, но от этого взгляда чуть теплее и легче вроде бы.

— Женщины, которые в суде выиграли своих детей, а их отцы обманом и взятками вывозят детей за границу или здесь в стране прячут, не подпуская матерей. Приставам плевать, всем плевать. Сейчас эти матери пытаются привлечь внимание к проблеме: фотографируются, стоя на коленях возле службы судебных приставов, и выкладывают в инстаграм, — почти неживым голосом рассказала Шура и вдруг резко повернулась к Александру: — Едем! Быстрее! Должны успеть. Отозвать разрешение на вывоз детей за границу я все равно не успею, но главное, догнать. А там…

С такой решимостью она это выдала, что я даже подумала взорвет транспортный телепорт, если понадобится. То есть, тьфу, аэропорт!..

Александр больше ни слова не сказал, просто рванул машину с места, лихо развернувшись на небольшом пятачке. Я сидела на сиденье, вроде как вернув себе власть над телом, и пыталась дышать ровно. Шурин страх и ее мрачная решимость вымораживали не хуже заклинания ледяной стрелы, пробившей щит во время битвы и попавшей прямо в сердце.

Машина неслась по заполненным другими автомобилями дороге, каким-то волшебством, не иначе, минуя пробки и заторы.