Ребенок от магната, или Цена запретной страсти

Вывернувшись, проскользнула между ним и мойкой, возвращаясь к плите.

Подальше от него.

На безопасное расстояние.

А попросту говоря, трусливо сбежав.

Мясо уже вовсю шкворчало на сковороде, намекая, что готово, источая аппетитный аромат и хоть немного заставляя отвлечься.

Так! Успокоиться, взять себя в руки и дышать!

Просто дышать.

А еще лучше — помнить, что Артур — чужой мужчина.

Женатый!

Но почему-то именно сейчас это не действовало.

И тело, словно взбесившись, требовало бОльшую дозу этого безумия.

Меня, подобно наркоману, тянуло за новой порцией прикосновений мужских рук, губ, тела. Продолжения, которое должно было последовать за всем этим!

Черт, да я хотела Артура ничуть не меньше, чем он меня! Еще немного, и сама начну умолять его взять меня.

— Ужин почти готов. Можешь садиться, — стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал, пригласила за стол.

— Ты придешь ко мне ночью? — едва слышно донеслось с его стороны.

Оказывается, можно взорвать фейерверк ощущений внутри человека, даже не прикасаясь. Задыхаться от фантомных ласк, сгорать и плавиться, подобно воску, от одних только вибраций в его голосе!

Он не сказал ничего особенного, кроме банального ""хочу"", которое я слышала десятками в клубе во время выступлений, но ни одна такая хотелка не задевала меня, не запускала фантазию работать на полную катушку, практически отключив тормоза.

А вот у Артура получилось.

Я молча переставляла с места на место пустые тарелки, накрывая на стол, и желала только одного: чтобы он прекратил говорить таким тягучим пьянящим тоном, перестал впрыскивать мне под кожу, обжигая нервные окончания, свои порочные мысли и желания!!!

Мурашки бегали под кожей, запуская будоражащие импульсы по телу. В груди гулял пожар, а низ живота скручивало непонятными, сладко-предвкушающими спазмами. Обещая что-то запредельное, манящее и такое запретное!

— Нет! — тряхнула головой, скидывая наваждение.

Вернее, попыталась это сделать.

— Я не трону тебя. Обещаю. Пальцем не прикоснусь! Все будет так, как сама захочешь.

— Я тебе не верю.

— Почему? Когда я успел потерять твое доверие? — Он тоже дышал через раз, вцепившись рукой в край стола до побелевших костяшек.

— Я просто знаю, что бывает в таких случаях! Проходила!

— Значит, я все-таки прав и какая-то мразь встретилась на твоем пути?

— Прекрати, Артур! Пожалуйста!

Он снова сократил между нами расстояние до минимума, надвигаясь как коршун.

— Ты бежишь сама от себя, — покачал он головой, но остановился и как будто сбросил градус напряжения. — Что он тебе сделал? Бил? Принуждал? Оскорблял?

— Я сама виновата. Я поверила, — вырвалось неосознанно.

— Кто тебе это сказал?

Мне так живо и красочно вспомнились оскорбления матери, когда в тот роковой день я вернулась домой под утро.